Св. Иосифа в Гринвич-Виллидж, еще оставалось.
Проверяя по Интернету все связи Фонда Грейнджа, он заодно просмотрел списки персонала «Общества Сент-Эджидио» и обнаружил, что ни одного человека, работавшего в ту пору, когда на их попечение должен был поступить Фредерико Ботте, в штате уже не числится. Однако он надеялся, что, возможно, найдет что-нибудь полезное.
Выключив лампу, он покинул огромный, размером с футбольное поле, читальный зал с застывшими высоко над головой, на вечно голубом и залитом солнцем небе, облаками фресок. К сожалению, настоящая жизнь куда сложнее. Он прошел через главный вестибюль – его шаги отдавались эхом на сияющем мраморном полу, – толкнул главные двери, вышел на улицу и обнаружил, что в реальной жизни идет сильный дождь. Пригнув голову, он сбежал по ступенькам вниз, остановился, чтобы купить зонтик у одного из уличных торговцев, которые почему-то всегда предвидели перемены погоды гораздо лучше, чем метеорологи да синоптики, и поспешил в свою гостиницу.

ГЛАВА 30

Как обычно, в ранний утренний час Карл Крессман выволок усталые старые кости из постели и поднялся на башенку своего прибрежного дома, чтобы взглянуть на погоду. Как обычно, она была почти идеальной: безоблачное небо, безбрежный лазурный залив, легкий бриз и температура где-то уже за двадцать пять по Цельсию.
Крессман снова спустился в спальню, натянул купальный халат и обвел быстрым взглядом свое отражение в большом, в полный рост, зеркале на двери ванной комнаты. В семьдесят пять он по-прежнему мог большую часть того, что мог в двадцать, хотя, по правде говоря, некоторой частью этого был обязан химическим или механическим средствам. Виагра и пара других лекарственных препаратов держали его клюв вверх, когда требовалось (хотя, по правде говоря, требовалось не так уж часто), а новейший кардиостимулятор поддерживал работу сердца. По какой-то причине Крессман, в отличие от большинства своих друзей, сохранил густые волосы, пусть они и стали совершенно седыми, а трифокальные контактные линзы поддерживали зрение в пределах ста процентов. Загорелый, пребывающий в хорошей физической форме и хорошем настроении, полностью владевший своими чувствами и богатый, как Крез, он имел все основания быть довольным собой и жизнью. Что еще человеку надо?
Загорелый старик спустился по винтовой лестнице на главный этаж, вошел в совершенно белую кухню и налил себе из автоматической кофеварки чашку кофе. Стоя у раковины и глядя на большой плавательный бассейн в глубине своего участка, он покачал головой, смакуя насыщенный вкус напитка.
Жизнь, безусловно, странная штука, ведь было время, когда он считал свою жизнь по минутам. В ту пору ему и пригрезиться не могла возможность доживать остаток своих долгих дней в вилле на морском побережье, с плавательным бассейном и машиной, которая варит тебе кофе, прежде чем ты проснешься. Такие вещи находились за пределами его воображения. Он прошел через войны, бури и прочие бедствия, о которых лучше не вспоминать, но выжил. И не просто выжил, а достиг процветания. Старик громко рассмеялся. Надо же, ведь когда ему было двадцать, он вообще вряд ли слышал о креветках, не говоря уже о том, чтобы их попробовать, а в конечном итоге эти замечательные маленькие крохи сделали его богатым.
Крессман допил кофе, прополоскал чашку в раковине и поставил ее на полку сушиться. Он пересек вымощенный плитками пол гостиной, вышел через раздвижную дверь на крытую веранду, а потом спустился по ступенькам к бассейну. Не один олух потешался над тем, что ему приспичило соорудить бассейн в доме, стоявшем всего-то футах в пятидесяти от Мексиканского залива, но Крессман извлекал из этого максимальное удовольствие. Бассейн наполняли соленой водой, накачиваемой из залива, фильтровали и нагревали до двадцати пяти градусов и днем и ночью. Здесь не было ни приливов, ни отливов, ни течений, ни волнения – ничего, что могло бы помешать его упражнениям.
Он прошелся по бетонной кромке бассейна, возле доски для ныряния сбросил шлепанцы, достал хранившиеся