трубку.
С минуту я сидела, ничего не делая и ни о чем не думая. Голова моя шла кругом.
Наконец я медленно положила трубку на телефонные рычаги, закрыла глаза, в уме перебрала все знакомые мне песенки и, выбрав одну, запела низким хриплым голосом:
- Ограбленная хата в Батон-Руж...

21

В шесть утра по окнам забарабанил дождь. До меня донесся звук проехавшей мимо дома и отправившейся по каким-то ранним делам машины. В третий раз за последнее время я видела момент зарождения нового дня. И радовалась этому так же, как Джо Монтана забитому в свои ворота мячу. Я не люблю спать днем, но и просыпаться на заре не доставляет мне ни малейшего удовольствия. Тем не менее на этой неделе я трижды наблюдала, как на рассвете на небе появляется солнце. Два раза я в это время только укладывалась спать, а сегодня ворочалась и терзалась, не чувствуя себя отдохнувшей после одиннадцати часов, проведенных в кровати.
Вернувшись домой после разговора с Гэбби, я решила устроить пир своему желудку: съела кусок жирной жареной курицы, разведенное в молоке сухое картофельное пюре с синтетическим соусом, мягкую булку и кусок плохо пропеченного яблочного пирога. Потом приняла горячую ванну и занялась отковыриванием корочки от правой щеки, что ничуть не помогло мне стать более привлекательной - и без корочки я с этой раной выглядела ужасно. Часов в семь включила телевизор, чтобы посмотреть игру "Экспос", и заснула, как только началась прямая трансляция матча.
Поднявшись с кровати, я включила компьютер. В шесть утра или в шесть вечера - он был готов заработать в любое время суток. Я отправила электронное письмо Кэти с сервера Макгилла. Она могла получить это сообщение при помощи ноутбука и модема и прямо из своей спальни отправить мне ответ. Да здравствует всемирная паутина!
Я открыла один из документов. Курсор замигал в верхнем левом углу, напоминая, что созданная мной таблица практически не заполнена. Правильно. Я впечатала в нее только заголовки столбцов. "Когда я начала эту работу? - задумалась я. - В день парада".
Прошла всего неделя, а мне казалось, уже несколько лет. Сегодня было тринадцатое. Тело Изабеллы Ганьон нашли месяц, а Маргарет Адкинс - неделю назад.
За это время нам ничего не удалось сделать, лишь обнаружить очередной труп. За квартирой в кирпичном доме на улице Берже было установлено наблюдение. Ее жилец так больше и не появлялся. Неудивительно. Наш визит не принес никаких результатов. О Сен-Жаке никто ничего не выяснил, найденный в Сен-Ламбере скелет до сих пор неопознан. Клодель упорно не верит в то, что все эти преступления взаимосвязаны, а Райан считает меня "свободным художником". Прекрасно!
Я переключила внимание на таблицу и добавила в нее несколько колонок.
Физические характеристики.
Место проживания.
Условия жизни.
Работа.
Друзья.
Члены семьи.
Дата рождения.
Дата смерти.
Дата обнаружения.
Время.
Место.
Я вписала в таблицу все, что могло подвести меня к разгадке. Слева в столбец разместила имена:
Адкинс
Ганьон
Тротье
Неизвестная
Последнее слово я надеялась в скором времени заменить фамилией. В семь тридцать я закрыла документ, выключила ноутбук, положила его в портфель и собралась на работу.
Дороги были переполнены, поэтому я свернула в туннель на Виль-Мари. Над городом в это утро висели мрачные, тяжелые тучи, и его окутывал удручающий полумрак. Улицы затягивала влажная пелена, отражавшаяся в огнях оживленного дорожного движения часа пик.
Перед глазами монотонно крутились дворники, лениво разгоняя мутным веером капавшую на лобовое стекло дождевую воду. Я то и дело подавалась вперед и, будто парализованная черепаха, вытягивала шею, вглядываясь сквозь водные струйки в дорогу. Пора купить новые дворники, сказала я себе, хотя прекрасно знала, что в ближайшее время их не куплю. До лаборатории я добиралась целых полчаса.
Мне хотелось сразу просмотреть соответствующие документы и заполнить таблицу детальными данными, однако планы пришлось изменить. На моем столе лежали два распоряжения.
В муниципальном парке