водопровода - наткнулись на старое церковное кладбище. Дело было передано археологам и закрыто. Я надеялась, что и на сей раз все закончится тем же.
Подъехав к грузовику, я остановила "мазду" прямо перед ним. Мужчины прекратили разговор и повернули головы в мою сторону.
Когда я вышла из машины, офицер озадаченно нахмурился. Несколько мгновений он стоял на месте, будто обдумывая что-то, потом зашагал ко мне. На его лице не появилось и намека на улыбку. Возможно, в это время - в пятнадцать минут третьего - подходила к концу его смена, и ему совсем не хотелось торчать сейчас у Гран-Семинер. Но мне ведь тоже не хотелось.
- Проезжайте дальше, мадам. Останавливаться здесь запрещено, - произнес он, указывая рукой, куда мне следует переместить машину.
Подобным жестом отгоняют мух от салата из помидоров.
- Я доктор Бреннан, - ответила я, захлопывая дверцу "мазды". - Из Судебно-медицинской лаборатории.
- Вы от коронера? - недоверчиво, будто следователь КГБ, спросил офицер.
- Да. Я судебный антрополог, - медленно, как учитель начальной школы, ответила я. - Занимаюсь эксгумацией и обследованием останков. Надеюсь, это дает мне право оставить машину там, где я ее остановила?
Я достала удостоверение, протянула ему и прочла имя на небольшом металлическом прямоугольнике над карманом его рубашки: "Констебль Кру".
Кру посмотрел на фотографию в удостоверении, потом на меня. Ясное дело, моя внешность его смутила. Неудивительно - я планировала сегодня целый день заниматься восстановлением черепа, поэтому и оделась для работы с клеем. Выцветшие коричневые джинсы, джинсовая рубашка с закатанными до локтей рукавами и высокие кроссовки на босу ногу. Большая часть волос скрыта под беретом. Те, что выбились из-под него, мягкими завитками лежали на лице, висках и шее. Я вся была перепачкана клеем и наверняка больше походила на домохозяйку средних лет, оторванную от поклейки обоев, чем на судебного антрополога.
Офицер тщательно изучил удостоверение и без слов вернул его мне.
- Вы видели останки? - поинтересовалась я.
- Нет. - Жестом, каким подбрасывают в воздух монету, он махнул в сторону двух рабочих, выжидающе смотревших на нас. - Останки нашли вот эти люди. Они же позвонили в полицию. И проводят вас к нужному месту.
Кажется, констебль Кру умеет общаться лишь посредством простейших предложений, отметила я.
- Я присмотрю за вашей машиной, - предложил констебль.
Я кивнула, но Кру этого не увидел, так как уже отвернулся. Рабочие молча смотрели на меня. На обоих защитные очки, и когда тот или другой делал малейшее движение головой, в стеклах оранжевым светом отражалось дневное солнце. Вокруг рта у каждого перевернутой буквой U темнели усы.
Мужчина, что стоял слева, - худой, смуглый, чем-то напоминавший рэт-терьера, - был явно старше второго. Он сильно нервничал - об этом свидетельствовал взгляд, перескакивающий с предмета на предмет, с одного человека на другого, словно пчела, которая пробует пыльцу распустившихся пионов, влетая в каждый из цветков и тут же из него вылетая. Он смотрел на меня, куда-то в сторону, потом опять на меня и вновь отводил глаза, будто боялся, что встреча взглядом с кем бы то ни было вынудит его совершить нечто такое, о чем впоследствии придется сильно пожалеть. Мужчина переминался с ноги на ногу, горбился, спохватываясь, расправлял плечи и снова сутулился.
Его напарник был гораздо выше, с обветренным лицом и жидкими прямыми длинными волосами, затянутыми в хвостик. Когда я приблизилась, он улыбнулся, обнаружив отсутствие нескольких передних зубов. Я решила, что более разговорчивый из двоих именно этот.
- Bonjour. Comment ca va? - воскликнула я по-французски. - Здравствуйте. Как поживаете?
- Bien. Bien, - ответили рабочие, одновременно кивая. - Хорошо.
Я представилась, спросила, известно ли полиции, что именно найдено. Рабочие опять закивали.
- Расскажите мне, пожалуйста, все по порядку.
Произнося эти слова, я достала из рюкзака небольшой, скрепленный пружиной блокнот, открыла его, взяла шариковую ручку, щелкнула