и принимал пациентов. На прошлой неделе его вообще не было в лаборатории.
- В четверг два рабочих обнаружили человеческие останки на территории Гран-Семинер, - пояснила я. - Ламанш решил, что это всего лишь продолжение истории со старинным кладбищем, и поручил мне съездить и взглянуть на кости. Он ошибся.
Бержерон поставил на пол портфель и сосредоточился.
- Отдельные части расчлененного тела жертвы преступник разложил по полиэтиленовым пакетам и привез к Гран-Семинер, - продолжила я. - Предположительно это случилось месяца три назад. Тело принадлежало белой женщине лет двадцати - двадцати пяти.
Клодель захлопал конвертом по ладони с удвоенной скоростью. Потом остановился, многозначительно посмотрел на часы и кашлянул.
Бержерон окинул детектива беглым взглядом и вновь сосредоточил внимание на мне.
- Мы с мсье Клоделем предполагаем, что погибшая - некая Изабелла Ганьон, - опять заговорила я. - По крайней мере дата ее исчезновения совпадает с вероятным моментом наступления смерти жертвы, а краткие сведения о ней соответствуют тем данным о трупе, которые нам уже удалось выяснить. Сегодня мсье Клодель побывал у доктора Нгайена. Вы знакомы с ним?
Бержерон покачал головой и протянул свою длинную костлявую руку.
- Хорошо, - сказал он. - Давайте, этим обязан заниматься я. А Даниель уже сделал снимки?
Клодель отдал ему конверт.
- Да, - ответила я. - Они должны лежать на вашем столе.
Бержерон открыл дверь в свой офис и вошел. Клодель проследовал за ним. Я осталась в коридоре, но сквозь дверной проем увидела еще один коричневый конверт на письменном столе Бержерона. Приблизившись, он взял его и взглянул на номер. Клодель тоже направился к столу.
- Можете позвонить мне примерно через час, мсье Клодель, - проговорил Бержерон.
Детектив замер на месте, шевельнул губами, собравшись что-то сказать, потом передумал, вытянул их в тонкую напряженную линию, одернул рукава и вышел. Я едва сдержала улыбку. Бержерон не собирался позволять следователю заглядывать во время работы через плечо, и Клодель только что понял это.
Бержерон повернул ко мне свое худое лицо:
- Войдете?
- Конечно, - ответила я. - Кофе приготовить?
Приехав на работу, я еще не выпила ни чашки кофе. Мы часто по очереди варили его друг для друга в небольшой кухоньке в противоположном крыле.
- Да, пожалуйста.
Бержерон достал кружку и протянул ее мне. Я сходила за своей чашкой и зашагала по коридору к кухне. Получить приглашение от Бержерона было приятно. Мы часто работали вместе над тем или иным делом, изучая разложившиеся, сгоревшие, мумифицированные или превратившиеся в скелет останки людей - то есть такие останки, для которых не годятся обычные методы обследования. Мне нравилось сотрудничать с этим человеком. Ему со мной, по-моему, тоже.
Когда я вернулась, Бержерон уже разглядывал снимки - две стопки темных квадратиков с изображением отдельных участков челюсти. Зубы выделялись на их общем черном фоне светлыми пятнами: коронки, корни и пульпа окрашены в разные серо-белые тона. Я вспомнила, как безупречно выглядели эти зубы, когда я осматривала их там, в лесу. На снимках, обработанные и подготовленные к обследованию, они смотрелись совсем по-другому.
В правой стопке лежали снимки, сделанные до смерти, в левой - после. Бержерон своими длинными тонкими пальцами принялся ощупывать каждый из квадратов, ища небольшую выпуклость, и раскладывать их лицевой стороной вверх. Вскоре все посмертные и предсмертные снимки лежали на столе справа и слева в одинаковом порядке.
Марк приступил к сравнению. Количество зубов совпадало. Все линии и изгибы на снимках слева точно повторяли линии правых снимков. Но главным, что бросалось в глаза, были ярко-белые пятна, обозначавшие пломбы - они присутствовали в одних и тех же местах и на тех, и на других карточках.
Тщательнейшим образом рассмотрев снимки, Бержерон выбрал один из них из правого ряда, положил на соответствующий из левого и показал мне. Очертания коренных зубов, изображенных на рентгенограммах, сошлись идеально. Бержерон