спросила Джуэл.
- О той старухе, которая постоянно тут пасется, с кольцом в носу и странной прической. - Жюли заправила за ухо прядь жидких волос. - Вообще-то она хорошая. Пару раз покупала мне пончики. Вы ведь ее подруга?
Я не обратила внимания на жест Джуэл, означающий, что мне следует помолчать.
- Что он говорил о ней?
- По-моему, что она его раздражает или что-то в этом духе. Точно не помню. Я никогда не слушаю, что все они болтают. Трахаю их как будто с завязанными глазами и заткнутыми ушами. Так для здоровья полезнее.
- Но ведь этот парень - твой постоянный клиент?
- Вроде того.
- Его ты, наверное, иногда слушаешь?
Джуэл махнула рукой, будто говоря: "Ладно, толкуй с ней сама".
- Почему она задает мне все эти вопросы, Джуэл? - Голос Жюли опять прозвучал по-детски. - Что ей нужно?
- Темпе просто хочет встретиться с этим парнем, вот и все.
- Не знаю, что я буду делать, если его не станет! У него, конечно, не все дома, но он регулярно мне платит, а это главное.
- Понимаю, дорогая.
Жюли поболтала жидкость в стакане и с шумом поставила его на стол. На меня она не смотрела.
- И я буду продолжать его обслуживать, кто бы что ни говорил! Да, он долбанутый, ну и что с того? Мне даже трахать его не приходится. И потом, что я стану делать по четвергам? Запишусь на какие-нибудь курсы? Начну ходить в оперу? Если я перестану с ним работать, кто-нибудь из девочек тут же займет мое место!
Впервые с момента, как мы пришли сюда, она проявила эмоции - по-юношески напускную храбрость, упрямство. Мое сердце замерло от жалости к этой девочке. Но страх за Гэбби взял верх.
- В последние дни ты видела Гэбби? - спросила я как можно более спокойно.
- Что?
- Доктора Макаулей?
Между ее бровей образовались складки, и я вспомнила об овчарке Марго, краткосрочная память которой, кстати говоря, гораздо более развита, чем память этой молоденькой проститутки.
- Старуху с кольцом в носу, - пояснила Джуэл, делая акцент на указателе возраста.
- О! - Жюли на мгновение закрыла рот, но тут же вновь его приоткрыла. - Нет, не видела. Я болела.
"Только не поддавайся панике, Бреннан", - строго сказала я себе.
- Теперь тебе лучше? - спросила я.
Жюли повела плечом.
- Идешь на поправку?
Она кивнула.
- Есть еще хочешь?
- Нет.
- Ты живешь где-то поблизости?
Мне до безумия не хотелось ее использовать, но я была вынуждена.
- Ты ведь знаешь где, Джуэл. За Сен-Доминик.
На меня Жюли не смотрела.
Я получила, что хотела. Вернее, очень скоро могла получить.
Из-за съеденного гамбургера или из-за смрада некоторое время спустя Жюли опять погрузилась в состояние полного безразличия ко всему окружающему: прижалась к стене, уставившись в пространство перед собой. Просидев в неподвижности несколько минут, она закрыла глаза и тяжело вздохнула. Костлявая грудь под блузкой из хлопчатобумажной ткани поднялась и опустилась. Было видно, что она измождена.
Внезапно рождественские огни погасли. Бар озарило ярко-белое сияние ламп дневного света, и Банко объявил, что бар закрывается. Несколько засидевшихся посетителей повставали с мест и, недовольно ворча, двинулись к выходу. Джуэл тоже поднялась, засунула пачку "Плеерз" в бюстье и жестом велела вставать и нам. Я посмотрела на часы - четыре утра. Мой взгляд упал на Жюли, и я почувствовала приступ вины.
Озаренная ярким светом, она походила на мертвеца, на человека, которому смерть уже дышит в затылок. Мне захотелось крепко обнять ее, отвести к себе домой, хорошенько накормить, заказать для нее одежду из каталога "Лендз Энд". Но я знала, что этого никогда не случится, что для Жюли не существует дороги в нормальную жизнь, что рано или поздно она окажется в самом низу.
Я оплатила счет, и мы вышли из бара. Утренний воздух встретил нас влагой, прохладой, запахом реки и пивных дрожжей.
- Спокойной ночи, дамы, - сказала Джуэл. - Не вздумайте отправиться на танцульки!
Она погрозила нам пальцем и быстро зашагала прочь по аллее. Домашний уют и теплая постель притягивали меня к себе как магнитом, но я должна была заполучить