фонарика. Вторая была прижата к груди, высоко вздымавшейся при каждом вдохе. По лицу катились слезы. Гэбби не издавала ни звука и как будто не смела сдвинуться с места.
- Гэбби?
Мой голос сильно дрожал, и произнесенное мной ее имя прозвучало как "би".
Гэбби кивнула. Дреды, обрамлявшие ее землистого цвета лицо, подпрыгнули. Она изо всех сил старалась плакать тихо, но теперь была уже не в состоянии удерживать всхлипываний. А говорить, по-видимому, вообще не могла.
- Господи, Гэбби! Ты сошла с ума? - прошептала я, беря себя в руки. - Что ты здесь делаешь? Почему не позвонила?
По выражению лица Гэбби я увидела, что все мои вопросы дошли до ее сознания, однако ответить она попыталась только на второй.
- Я хотела... поговорить с тобой.
Я смотрела на нее, тараща глаза. На протяжении трех недель я пыталась разыскать в огромном городе именно эту женщину. У нее не было желания со мной встречаться. А сегодня в половине пятого утра она прокралась в мой дом как вор, чтобы поговорить. И определенно укоротила мою жизнь на несколько лет.
- Как ты сюда проникла?
- У меня ведь до сих пор есть твой ключ. - Гэбби всхлипнула еще несколько раз, но тише. - Ты дала его мне прошлым летом.
Она кивнула на дрожащую руку с фонариком, и я увидела в ней ключ на коротенькой цепочке.
Меня опалило вспышкой гнева, но я была настолько утомлена, что сказала лишь:
- Гэбби, не сейчас...
- Темпе, я...
Я смерила ее ледяным взглядом. Она смотрела на меня умоляюще.
- Темпе, я не могу пойти домой.
В безумном напряжении, с круглыми потемневшими глазами Гэбби походила сейчас на отбившуюся от стада молоденькую, загнанную в угол антилопу. Очень крупную, но до ужаса перепуганную.
Я без слов поднялась на ноги, прошла в холл, достала из шкафа полотенца и постельное белье, отнесла их в спальню для гостей и положила на кровать.
- Поговорим утром, Гэбби.
- Темпе, я...
- Утром.

* * *

Мы поговорили. Проговорили много-много часов. Мы беседовали над чашками с кукурузными хлопьями и тарелками со спагетти. Потягивая капуччино. Забравшись с ногами на диван и во время бесконечных прогулок по Сен-Катрин. Это был уик-энд потока слов, выливавшегося большей частью из Гэбби. Поначалу я думала, что она просто немного тронулась умом, но к воскресному вечеру начала понимать, что это не так.
Следственно-оперативная группа приехала поздно утром в пятницу. Они позвонили заранее, появились бесшумно и выполнили задание быстро и профессионально. Присутствие Гэбби восприняли как нечто само собой разумеющееся, подумали, что она приехавшая поддержать меня после ночи ужасов подруга. Ей я сказала, что кто-то шарил по моему саду. О черепе не упомянула, не желая еще больше ее травмировать. Перед уходом спецгруппа подбодрила меня:
- Ни о чем не волнуйтесь, доктор Бреннан. Мы поймаем этого гада. Вам советуем не выходить из дома.
Ситуация Гэбби тоже ужасала. Человек, которого она использовала в качестве информатора, превратился в ее преследователя. Он был повсюду. Сидел на скамейках в сквере у ее дома, ходил за ней по улицам. Ночью ошивался на Сен-Лоране. Теперь она отказывалась с ним разговаривать, но отделаться от него не могла. Он постоянно находился где-то рядом и не спускал с нее глаз. Дважды ей показалось, что в ее отсутствие кто-то посторонний приходил в ее квартиру.
- Ты уверена, Гэбби? - спросила я. - Что-нибудь из твоих вещей пропало?
- Нет. По крайней мере я не заметила. Но он рылся в них, в этом не может быть сомнений. Все лежало на местах, но было как будто чуть сдвинуто, чуть смещено.
- Почему ты не отвечала на мои звонки?
- Я перестала снимать трубку. Кто-то названивал мне с одного номера. Я сотню раз его набирала, но там никто не отвечал.
- Почему ты сама мне не позвонила?
- И что я сказала бы тебе? Меня продолжает преследовать тот тип? Я по своей глупости превратилась в жертву сумасшедшего? Теряю контроль над собственной жизнью? Если бы я с самого начала обращалась с ним как с ничтожеством, он сразу отвалил бы, пошел бы искать себе другую дурочку. - Она страдальчески