человека, который на солнце не загорает, а только обгорает.
- Звучит интригующе.
- Мне бы хотелось, чтобы и всех их это заинтриговывало. Чем могу?..
- Меня зовут Темпе Бреннан, - сказала я, доставая из сумки визитку. - Ваш секретарь посоветовала прийти к вам именно в это время.
Пока Бейли рассматривал карточку, я объяснила, зачем пожаловала.
- Да, я помню этот случай. Я сильно расстроился, потеряв ту обезьяну. Может, присядете? - предложил он неожиданно.
И, не дожидаясь ответа, принялся убирать какие-то книги и бумаги с зеленого винилового стула и складывать их на пол рядом с другими кипами. Воспользовавшись удобным моментом, я огляделась по сторонам. По сравнению с его каморкой мой кабинет показался мне стадионом "Янки".
Каждый кусочек стены, не завешанный полкой, обклеен плакатами с изображением какого-нибудь животного. Я увидела колюшку. Цесарку. Мартышку. И даже африканского муравьеда. Помещение напомнило мне о кабинете импресарио, выставляющего напоказ в качестве трофеев любое доказательство своих связей со знаменитостями.
Мы оба сели: Бейли за стол, уперев колени в раскрытый выдвижной ящик, я - на только что освобожденный стул для посетителей.
- М-да, я тогда сильно расстроился, - повторил он, тут же переводя разговор в другое русло. - Вы антрополог?
- Гм. Да.
- Часто имеете дело с приматами?
- Раньше часто, а теперь все реже и реже. Я сотрудник антропологического факультета Университета Северной Каролины. Время от времени читаю курс по биологии приматов или поведению, но в последнее время это случается крайне редко. Я слишком занята судебной работой.
- Понятно. - Он махнул в воздухе рукой с моей визиткой. - А на чем вы специализировались, занимаясь приматами?
Интересно, кто кому должен задавать вопросы, подумала я.
- Меня увлекали механизмы возникновения и протекания остеопороза, в особенности взаимосвязь между поведением страдающего данным заболеванием и процессом развития болезни. Животных, а именно макак-резусов, мы использовали в качестве экспериментальных моделей, изучая способы воздействия на социальную группу, создавая стрессовые ситуации и управляя ходом разрежения костного вещества.
- В дикой природе вы работаете?
- Только на островах.
- О?
Янтарные брови заинтересованно изогнулись.
- На островах Пуэрто-Рико. На протяжении нескольких лет я проводила занятия и на острове Морган, что у побережья Южной Каролины.
- Говорите, вы используете в работе макак-резусов?
- Да. Доктор Бейли, я хотела спросить, не можете ли вы рассказать мне поподробнее о той исчезнувшей обезьяне?
Бейли проигнорировал мои слова.
- Как так вышло, что вы переключились с обезьяньих костей на трупы?
- И то и другое взаимосвязано. От основной проблемы - биологии скелета - я не ушла.
- Верно, верно.
- Я спросила у вас про ту обезьяну.
- Да-да. Про обезьяну. Собственно, тут почти не о чем рассказывать. - Он потер одной ногой о другую, подался вперед и на что-то посмотрел. - Я пришел однажды утром и обнаружил, что клетка пуста. Возможно, кто-то забыл запереть ее на замок, вот Альса - так звали обезьяну - и сбежала. Она была ужасно умной и отличалась феноменальной ловкостью. Потрясающие у нее были ручки! Мы закрыли все ворота, осмотрели здание, сообщили о пропаже охране кампуса. Но Альсу так и не нашли. А потом я увидел статью в газете.
- А для каких целей вы ее использовали?
- С Альсой работал не я, а одна аспирантка. Меня главным образом интересуют обонятельные системы коммуникации, используемые животными, но я занимаюсь и другими вопросами.
По тому, с какой интонацией Бейли произнес последнюю фразу, я поняла, что о том же самом ему уже доводилось разговаривать сотни раз. Разглагольствования ученых о "моем исследовании" прекрасно мне знакомы. У каждого из нас на случай встреч с новыми людьми, вечеринок и других подобных мероприятий заготовлена упрощенная версия своего проекта.
- Чем занималась та аспирантка?
Я не желала слушать, что интересует самого Бейли.
Он криво улыбнулся и покачал головой:
- Она занималась