о войне связывались для него с запахом сырой земли. Чувство неотвратимой гибели, паутина корней, непрерывные приступы клаустрофобии… По окончании войны он вернулся в Станфорд, встретил на студенческой вечеринке Джанет, женился, сделал ей ребенка. Они много разговаривали, но о Вьетнаме избегали даже упоминать. В начале семидесятых Чарли закончил университет, получил диплом специалиста по машиностроению, причем вошел в число лучших студентов, и его пригласила на работу компания «Труфордж», которая занималась конструированием и изготовлением замков - от обычных дверных до банковских. Целых пять лет он добросовестно потел на своем рабочем месте, но так ничего и не добился, а потом, сидя дома за кухонным столом, неожиданно для себя самого, придумал замок более простой и эффективной конструкции.
Он уволился со службы, получил кредит под образец, заключил соглашение о продаже изделия и проценте от выручки с Управлением национальной сети универмагов и три года спустя приобрел себе дом на Беверли-Хиллз. Дочь Чарли, Хетер, выросла в доме с семью спальнями, шестью ваннами и помещением для слуг над гаражом на четыре автомобиля. Время не стояло на месте; Чарли, чувствуя приближение старости, разбил во дворе теннисный корт и построил бассейн в шестьдесят квадратных футов. Кроме того, он обзавелся квартиркой с видом на океан в Марина-дель-Рей. Эту квартирку снимала - не платя Чарли ни цента - девятнадцатилетняя рыжеволосая Лесли. Она всегда была дома по понедельникам и средам и никогда не забывала улыбнуться и поблагодарить Чарли за две бумажки по сто долларов, которые он обычно оставлял на столе в холле на покупки. Словом, у Чарли было все; по крайней мере, так ему думалось.
В конце июня он использовал свою платиновую карточку «Амекс», чтобы купить три авиабилета первого класса до Каира. На следующий вечер, в субботу, он повел Джанет в ее любимый итальянский ресторанчик, крошечную забегаловку на одной из улиц Вениса, и там, допивая вино, сказал:
- Знаешь что, милая?
Джанет, не мигая, глядела на него поверх бокала.
- Мы отправляемся отдыхать, - сообщил Чарли с улыбкой. - Представляешь - наш первый отпуск за столько лет!
Джанет приложила к губам салфетку. Уже потом, прокручивая в памяти события того дня, Чарли сообразил, что жена просто тянула время: ее настолько поразил оборот, который принял разговор, что Джанет не сразу собралась с мыслями.
- Мы летим в Каир, - продолжил Чарли.
- Каир? Это в Мэне?
- Господи, конечно же, нет! В Египте.
- А с Хетер ты разговаривал?
- Нет. Я хотел сделать ей подарок к окончанию школы. - У Чарли было что добавить, однако его смутило выражение лица Джанет, неожиданная суровость взгляда. - Что случилось?
- Хетер устроилась на работу. Она проработает все лето на станции «Шеврон» в Мелроузе.
- Ты не шутишь? И давно?
- Она видела тебя там на прошлой неделе. В среду.
- Правда?
- Ты приехал на «саабе». Она залила тебе полный бак, а ты даже не взглянул на нее.
- В среду, - задумчиво повторил Чарли, взбалтывая осадок на дне бокала.
- Около четверти пятого. Если ты до сих пор не вспомнил, с тобой была та рыжая шлюха из Марина-дель-Рей.
- Эй, подожди минутку, - запротестовал Чарли.
- Нет, Чарли. Никаких минуток. - Джанет швырнула салфетку на стол - та свалила бокал, и на белой скатерти расплылось алое винное пятно - и встала. - Я ухожу от тебя. - Чарли, разинув рот, непонимающе воззрился на нее. - С тобой свяжутся мои адвокаты. В условиях нет ничего сложного. Я хочу ровно половину, в том числе твое миленькое гнездышко с видом на океан стоимостью сто восемьдесят тысяч долларов. Так что передай своей Лесли, чтобы она собирала манатки и убиралась подобру-поздорову. Все ясно?
Чарли не ответил. Его словно заковали в невидимые кандалы. Будучи не в силах пошевелиться, он наблюдал за тем, как Джанет лавирует между столиками… опережает метрдотеля… выходит на улицу… Наконец он пришел в себя, выудил из бумажника пластиковую карточку, бросил на стол и окликнул официанта.
Выбежав на улицу, он увидел, что