улыбка исчезла с его лица, словно ее и не было. В ноздри Мунго ударила вонь. Внутри ящика находился некий продолговатый предмет, завернутый в белоснежную простыню. Свитс отдернул покров. - Господи Боже!
На них глядел Ахмед Max - тот самый юнец с пистолетом, который целился в Чарли и которого Чарли задавил.
Левую щеку трупа - ту, которой он ударился о капот «ситроена» - украшали черно-лиловые пятна. Челюсть была сломана, порваны связки, рот широко раскрыт, на небе запеклась кровь, губы распухли, за золотыми коронками, на месте выбитого зуба - зияющая дыра. Всюду, всюду кровь - на губах, на подбородке, даже на волосах и на ширинке, не говоря уже о рубашке и пиджаке.
- Между нами, - проговорил Мунго, - я буду спать спокойнее, если мы вобьем ему в сердце деревянный кол, да поздоровее.
- Согласен.
- Интересно, зачем он понадобился Джеку?
- Чтобы припугнуть Чарли, если тот начнет рыпаться.
Остекленевшие глаза Ахмеда, взгляд которых, как казалось Мунго, проникал ему в душу, побудил Мартина закрыть лицо трупа простыней. Свитс опустил крышку, а затем заколотил гвозди.
- Могло быть и хуже, - сказал Мунго, когда Хьюби кончил работу.
- Это как?
- А если бы Джеку вздумалось пригласить его на обед?

* * *

В момент удара вспыхнул ослепительно-белый свет. Чарли сел, попытался стряхнуть с себя одеяло… Рядом с кроватью стояла Дженнифер Форсайт, ее огненно-рыжие волосы сверкали в лучах солнца, которые проникали в комнату через стеклянную дверь, что отделяла холл от внутреннего дворика.
- С вами все в порядке, Чарли? Мне послышалось… - Она не докончила фразу. Ее взгляд выражал сочувствие.
- Сон, - объяснил Чарли, - просто сон - Ему снилось, что он очутился на борту «мустанга», того самого, который пилотировал отец. Послушный воле пилота, самолет рухнул в море спустя несколько дней после окончания войны.
Это было сорок с лишним лет назад. Что тогда чувствовал отец, в последние мгновения жизни? Чарли пошевелился и обнаружил, что лег в постель одетым.
- Хотите чаю?
Чарли моргнул. Перед его мысленным взором снова возникло отцовское лицо - родное, знакомое до мельчайших черточек. Нет, не отцовское; так, мешанина воспоминаний, облик, составленный по дюжине фотографий, которые он изучал тридцать лет назад. Дженнифер исчезла. Чарли откинул одеяло, спустил ноги на пол и сообразил, что плюхнулся в постель, не сняв даже ботинок. Он встал, пригладил руками волосы. Из кухни доносились привычные, успокаивающие звуки: вот открылась дверца буфета, вот загремела посуда, а вот зашипел на сковородке бекон…
Чарли направился в ванную. Там имелся унитаз со сливным бачком, который был привинчен к стене чуть ли не под потолком, а также раковина и слегка тронутая ржавчиной ванна. Он повозился с кранами, отрегулировал температуру воды, включил душ, разделся и встал под струю. Пластиковая занавеска была совсем новой, на ней еще даже не разгладились складки, что придавало довольно забавный вид пухленьким желтым утятам в красных резиновых сапогах и с красными же зонтиками, на которые падали голубые капли дождя. На краю ванны висела хромированная проволочная мыльница, в которой лежал кусок мыла. Сначала Чарли вымыл голову, а потом подставил под струю воды шею и плечи и на несколько минут замер в полной неподвижности.
Выйдя из душа, он обнаружил, что вместо тех вещей, которые получил в посольстве, ему выделили свежее белье и носки, а также бледно-голубую рубашку, бежевые брюки и пару легких кожаных башмаков. Он насухо вытерся полотенцем и принялся одеваться. На полочке над раковиной лежали электробритва на батарейках, зубная щетка и паста. Чарли почистил зубы, побрился, провел пятерней по волосам, потом выключил свет, вышел из ванной и двинулся по коридору в направлении столовой. Там он снова столкнулся с Дженнифер, которая сидела за столом и пила чай.
- Я приготовила яичницу, - сказала она с улыбкой. - Тарелка в духовке, чтобы не остыла. Там еще хлебцы.
- Спасибо. - Чарли отправился на кухню, вынул из духовки тарелку с яичницей, которой почти не было видно