в мире совершенства! Все сводится к одному: насколько сильно кто-то хочет от тебя избавиться и насколько ты везуч, чтобы пройти по лезвию бритвы и не порезаться. Как ни горько, приходится признать: Лайам погиб, погиб от руки колумбийского молокососа. Хьюби Свитс повернулся к Дауни и потряс того за плечо.
Дауни настолько глубоко погрузился в раздумья, что не заметил, как такси подъехало к музею.
- Шикарное местечко, - одобрил Свитс. - Арендуете или уже прикупили?
- Отель в двух кварталах отсюда. Мы прогуляемся пешком.
- По такой жаре?
- Привыкай, Хьюби.
В потоке транспорта на улице Шари-Каср-эль-Нил образовался просвет, и трое мужчин перебежали на противоположную сторону и двинулись к отелю.
- «Хилтон», - проговорил Свитс. - Пожалуй, это лучше, чем ночевать в лесу.
- Ваш номер на третьем этаже. Окна выходят на реку.
- На какую еще реку?
- На Нил, Хьюби.
- А, ну да, конечно. Какая у нас программа? Немножко отдохнем, а потом отправимся лазать по пирамидам и все такое прочее?
Дауни не ответил. Смерть Лайама была для него не то чтобы сокрушительным, но все же весьма ощутимым ударом, как бы предвещала беду. Они вошли в отель, и вдруг Дауни показалось, что перед ним - холодная, невидимая стена: температура внутри здания была намного ниже той, что стояла на улице.
Дауни помахал коридорному, и мужчины направились к лифтам. В холле кишмя кишели туристы: путеводители, темные очки, красные шеи и лица, - они как будто чего-то ожидали, однако, судя по всему, сами не знали, чего именно. Дауни нажал кнопку лифта и внезапно ощутил на себе чей-то взгляд.
Он обернулся. На них с Хьюби и Мартином таращился толстяк в белом костюме. Дауни пристально поглядел на него. Толстяк судорожно сглотнул и отвернулся. Дауни посмотрел на световое табло: лифт находился на третьем этаже и шел вниз. Толпа туристов придвинулась поближе. Створки дверей разомкнулись и люди гурьбой хлынули в кабину. Дауни нажал кнопку третьего этажа. Ему в ноздри ударили запахи пота, крема для загара, дорогих духов… Он вновь поймал на себе взгляд толстяка и свирепо оскалил зубы. Толстяк обнял за плечи женщину - настолько уродливую, что она наверняка приходилась ему женой. Лифт остановился, створки дверей разошлись, Свитс и Мартин вышли следом за Дауни в коридор, пол которого устилал ворсистый ковер. Дауни открыл дверь номера. Внутри царил зеленоватый полумрак. Дауни прошел на балкон и взглянул вниз, на реку. Справа виднелся остров Гезира - не то чтобы рядом, камень не добросишь, но все-таки близко.
- Зачем нас вызвали, Джек? - спросил Мунго.
- Сполоснитесь с дороги, отдохните, - произнес Дауни, уклоняясь от прямого ответа. - На верхнем этаже казино. Учтите: проигрывать придется свое.
- Я хочу поглядеть на пирамиды, - сказал Свитс.
- Позвоню вам завтра, где-нибудь перед обедом, - с этими словами Дауни покинул номер. В двери, которая закрылась за его спиной, щелкнул автоматический замок.
- Сплошная лажа, - проговорил Свитс. - Значит, у пацана было мачете?
- Ты хотел, чтобы я сказал ему правду? - отозвался Мунго, глядя в окно на Нил. Он вспоминал…
Лайам О'Брэди выстрелил в какого-то юнца, который шагал по горной тропе, ведя на поводу мула. На расстоянии в триста ярдов лица было не разобрать, а когда они приблизились к телу, распростертому поперек тропы, оказалось, что вместо лица у паренька кровавое месиво. Мунго не выдержал. Он сначала отобрал у Лайама винтовку, а затем нанес тому удар ребром ладони по шее.
Лайам умер, не издав ни звука. Хьюби слегка удивился, но и только. Приятели отвели в сторонку мула, навьюченного пятигаллоновыми канистрами с керосином, что предназначался для размягчения листьев коки, и пристрелили животное, всадив пулю между глаз. Потом Мунго принялся копать могилу. Свитс наблюдал. Мальчишка-индеец остался лежать, где упал. Не то чтобы Мунго и Хьюби было на него наплевать, нет; они справедливо предположили, что у паренька есть родители, которые имеют полное право оплакать своего сына и похоронить так, как сочтут нужным. Утоптав землю на могиле