- прикончить ливийского диктатора Муамара аль-Каддафи.
Уже очутившись в воздухе, в тридцати тысячах футов над северной Атлантикой, на пути к Вашингтону, он наконец сообразил, что за белый порошок был на пиджаке Хойзера и почему ладонь банкира представлялась на ощупь столь жесткой. Тальк! Сэндсторм ухмыльнулся проходившей мимо стюардессе. Выходит, старый хрыч вовсе не настолько безупречен, как хочет казаться. Впрочем, он тоже человек, а люди есть люди.

Глава 1
Каир

Чарли споткнулся, захваченный врасплох приступом оптимизма, который был навеян гашишем - возник на единое мгновение подобно молнии и столь же стремительно исчез, однако он сумел-таки добрести до будильника и завести его на девять часов, а затем рухнул на кровать и тут же заснул, широко разинув рот и свесив левую руку на потертый, невыразительного цвета ковер на полу. Он проспал всю ночь и едва ли не половину дня, и его не могли разбудить ни звон будильника, ни свист, с каким вырывалось из груди собственное зловонное дыхание.
Вскоре после часа дня ненавязчивое, нерешительное тиканье будильника прекратилось - кончился завод. Чарли пробормотал что-то неразборчивое и перевернулся на спину.
Старая кровать противно заскрипела, пружины натужно застонали. Над постелью поднялось облачко пыли. Чарли кашлянул и открыл налитые кровью глаза, разбуженный необычайной тишиной. Он лениво почесал промежность и обнаружил, что, оказывается, накануне вечером не позаботился снять с себя верхнюю одежду. Чарли перекатился на бок и прищурился: в глаза ударил свет, проникавший внутрь сквозь машрабию - большое окно с витражным стеклом, загороженным вычурной деревянной решеткой. Последняя дробила свет на множество квадратных лучиков, которые затем все же сливались воедино и образовывали на противоположной окну стене ярко-желтый прямоугольник, похожий на творение художника-минималиста. Этот прямоугольник располагался над ржавой чугунной раковиной, в которой громоздилась гора грязной посуды, выступавшая из не менее грязной воды. Возраст окна датировался пятнадцатым веком. Оно позволяло тому, кто находился в помещении, наблюдать за тем, что происходит снаружи, оставаясь незамеченным, то есть подсматривать безо всякой опаски. Чарли проводил у окна уйму времени; он принадлежал к тем, кто ценит уединение, кто предпочитает наблюдение прямому вмешательству в происходящее.
Он снова кашлянул. Пересохшее горло словно обожгло огнем. Слишком много гашиша накануне. Вдобавок чрезмерная доза сладкого испанского бренди, и явный недостаток того и другого сейчас. Собрав волю в кулак, он с трудом уселся и спустил ноги на пол. Голова раскалывалась от боли, во рту был такой привкус, будто он ночь напролет жевал песок.
Чарли пошарил по карманам, разыскал в нагрудном едва початую пачку «Клеопатры», выудил сигарету и чиркнул спичкой. Та, естественно, зашипела, но зажечься и не подумала.
Он кинул ее в раковину и взял другую. Вторая спичка сначала испустила клуб едкого дыма, а затем вспыхнула. Чарли сосредоточился и ухитрился прикурить и не поджечь при этом самого себя. Он глубоко затянулся и облегченно вздохнул.
С улицы донеслись оглушительный ослиный рев и громкие крики.
Чарли подковылял к раковине, повернул кран, постарался, насколько у него получилось, смыть ржавчину, затем нагнулся, словно переломился пополам, и принялся жадно пить. Та вода, которая не попадала ему в рот, с бульканьем утекала в сливное отверстие, и это зрелище оказало на Чарли нежелательное, но вполне объяснимое воздействие: его желудок взбунтовался, однако довольно быстро успокоился. Чарли подобрал видавший виды алюминиевый котелок, проверил, нет ли внутри утонувших насекомых, а потом, удовлетворенный результатами осмотра, налил в котелок воды и поставил его на портативную газовую плиту с двумя горелками. Как ни странно, несмотря на то, что каирская система газоснабжения функционировала чуть ли не с конца прошлого века, жителям многих районов города до сих пор приходилось пользоваться газовыми баллонами.
Чарли зажег горелку от сигареты.