ближе.
- Лежи спокойно!
Азиз замер. Ствол пистолета проник ему в задний проход.
Моника переменила положение. Он ощутил на бедрах тяжесть ее грудей, почувствовал прикосновение языка. Девушка приняла Азиза в себя. Губы Моники были мягкими и влажными. Удостоверившись, что партнер достаточно возбудился, девушка откинулась на спину, развела руки в стороны, и Азиз поспешил выполнить невысказанную просьбу, а потом протянул руку и извлек пистолет.
- Испугался? - осведомилась Моника.
- Конечно, нет.
- Ни вот на столечко?
- Тебя - нет, пистолета - да.
- Ты правда торгуешь бриллиантами?
- Торгую, но даром не отдаю. - Азиз поцеловал Монику в губы, положив конец расспросам.
В полночь он принял душ, который был ему просто необходим, вытерся, вышел в спальню, включил свет и принялся одеваться. Девушки сонно таращились на него с кровати.
- Ты куда? - хриплым спросонок голосом поинтересовалась Лиз.
- Уезжаю.
- То есть? Уезжаешь из Александрии?
- Вот именно. - Азиз нагнулся, чтобы завязать шнурки на ботинках. - Насчет номера можете не беспокоиться. Он оплачен до конца недели. - То была откровенная ложь, но все откроется только наутро, когда Азиз будет слишком далеко отсюда и уже не услышит проклятий в свой адрес.
- А куда ты едешь?
- В Каир.
- Нас возьмешь? - спросила Моника, переглянувшись с Лиз.
- Как хотите. - Азиз пожал плечами. - Но учтите, в Каире мы разбежимся. Договорились?
- Ладно, - отозвалась Лиз.
- Тогда одевайтесь, да пошустрее, так же, как раздевались. Я и без того опаздываю на несколько часов - между прочим, из-за вас. - Азиз застегнул ширинку и подошел к окну. «Мерседес» стоял на месте, отливая оранжевым в свете уличного фонаря. Беспризорник исчез. Вокруг фонаря металось с полдюжины крупных летучих мышей, которые ловили насекомых. Мыши то пропадали в темноте, то возникали вновь и с такого расстояния напоминали размерами фазанов.
- Дерьмо! - Азиз стукнул кулаком по подоконнику, затем направился в ванную и вышел оттуда с полотенцем.
- Что, сувенир на память?
- Нет. Надо же чем-то вытереть сиденья.
Они покинули Александрию по шоссе, что вело через Шария-канал, где во времена Птолемеев из местного винограда выжали первый в мире бочонок вина. Азиз вовсе не собирался лихачить, а потому вел автомобиль на скорости значительно ниже установленного предела. Они миновали отмели озера Мариют, проехали солончаки и покатили по холмам - то вверх, то вниз. Моника сидела рядом с Механной, а Лиз свернулась калачиком на заднем сиденье, удобно устроившись среди багажа. Вскоре «мерседес» поглотила ночная тьма, в которой лишь изредка мелькали скопления крошечных зеленых и красных огоньков, отмечавшие маршруты нефтепроводов. Дорога была прямой и почти идеально ровной. Азиз усилием воли заставил себя сосредоточиться. В свете фар слюда на обочине шоссе сверкала, точно бесконечная череда драгоценных камней. Ничего, в Каире будут настоящие бриллианты. Если, конечно, удастся их добыть… Азиз представил себе, что слышит щелчок механизма, увидел словно воочию, как подставляет сложенные чашечкой ладони и в них потоком текут самоцветы…
Скорость составляла сто двадцать километров в час. Разделительные линии посреди шоссе как будто тянулись одна к другой, сливаясь в непрерывную белую полосу, которая пропадала в темноте. Внезапно Моника отстегнула ремень безопасности.
- Что ты делаешь? - крикнул Азиз. Моника усмехнулась, стряхнула с ног туфельки, ухватилась за хромированный обод ветрового стекла, встала и выпрямилась во весь рост. - Остановись! Ты что, спятила?
Моника не обратила на его крик ни малейшего внимания.
Она прижалась к стеклу плечом; ее пальцы пробежались по пуговицам блузки, которая затрепетала на ветру за спиной девушки подобием флага.
- Быстрее! - воскликнула Моника. Азиз надавил на педаль газа. Машина прыгнула вперед. Моника вздрогнула, затем заливисто рассмеялась. Блузка исчезла в ночи. - Быстрее, Азиз! - Ветер развевал ее волосы, белые груди блестели в свете звезд и крошечной луны, что виднелась низко над землей на востоке.