были похожи на двери закусочных вагона-ресторана из его далекой молодости. Напротив находились двери с номерами 101, 102, 103. Более широкая часть лестницы вела вверх, к пролету, а потом выше, на следующий этаж.
— Bonjour.
Его голос на лестнице отдавался эхом. N уловил мимолетный, но отчетливый запах старого пота и немытой плоти.
Оставив сумку у конторки, он притащил рюкзак к дверям столовой. Кто-то резко выкрикнул позади него какую-то фразу, другие засмеялись. N прошел вдоль столов и добрался до двери с панелью из цветного стекла. Он дважды постучал, затем толкнул ее.
От двери, ведущей к автостоянке, пустые столы расходились веером и заканчивались барной стойкой. Мужчина с лицом развратного академика, в неопрятном твидовом пиджаке, человек болезненного вида с собачьей физиономией, в затасканном голубом спортивном костюме, и лысый бармен оглянулись на него и вновь продолжили разговор, но уже гораздо тише. N плюхнул свой рюкзак на стойку бара и взял табурет. Бармен смерил его взглядом и медленно направился к бару.
— Извините, сэр, но там, за конторкой, никого нет, — сказал N по-французски.
Бармен протянул руку через стойку. Он оглянулся на своих товарищей, затем безрадостно улыбнулся N.
— Мистер Кэш? Мы ждали вас раньше.
N отрицательно помахал длинной рукой.
— У меня были проблемы по дороге из Пау.
— Проблемы с машиной?
— Нет, никак не мог выбраться из Олорона, — сказал N.
Ему дважды пришлось проехать по южной окраине старого города в поисках выезда, пока беззубый старикашка на перекрестке на его крик: «Монтори?» не махнул рукой в сторону шоссе.
— Да, Оролон — настоящее препятствие на пути людей, пытающихся найти эти маленькие городки.
Владелец гостиницы оглянулся через плечо и повторил фразу. Его друзья уже приближались к той стадии опьянения, когда ходить гораздо труднее, чем вести машину.
Собаколицый в спортивном костюме сказал:
— В Олороне, если ты спросишь, где находится Монтори, ответят тебе: «А что такое Монтори?»
— Это точно, — сказал его друг. — А что это такое?
Владелец гостиницы повернулся к N.
— Ваши вещи в машине?
N снял со стойки рюкзак.
— Сумка у конторки.
Хозяин гостиницы крякнул и повел N в столовую. Двое других, как собаки, последовали за ними.
— Вы очень хорошо говорите по-французски, мистер Кэш. Я бы сказал: это не совсем типично для американца — говорить с таким приятным французским акцентом. Вероятно, вы живете в Париже?
— Спасибо, — ответил N. — Я живу в Нью-Йорке.
По сути, так оно и было. Обычно N проводил гораздо больше времени в квартире в Ист-Сайде, чем в домике в Гштааде. Правда, в течение последних двух лет, весьма необычных, ему приходилось снимать комнаты в отелях Сан-Сальвадора, Манагуа, Хьюстона, Праги, Бонна, Тель-Авива и Сингапура.
— Тогда вы, наверное, провели неделю в Париже?
— Я провел там пару дней, — ответил N.
Позади один из мужчин сказал:
— Париж сейчас оккупировали японцы. Я слышал, в «Брассери Липп» теперь вместо сарделек подают сырую рыбу.
Они вышли в холл. N и хозяин гостиницы отправились к конторке, а двое других делали вид, что очень интересуются туристическими проспектами.
— Сколько дней вы проведете у нас? Два, может быть, три?
— Вероятно, два, — произнес N, прекрасно зная, что все эти детали уже улажены.
— Будете ли вы ужинать с нами сегодня вечером?
— К сожалению, не смогу.
На лице хозяина тут же отразилось неудовольствие. Он махнул рукой в сторону столовой и заявил:
— Присоединяйтесь к нам завтра. Будет жареная баранина. Но нужно предупредить хотя бы за час до обеда. Вы будете выезжать вечерами?
— Да.
— Мы закрываем двери на замок в одиннадцать. Есть звонок, но у меня нет желания вставать с постели, чтобы открыть вам. Можете воспользоваться кодовым замком на входе. Наберите два, три, четыре, пять, легко, правда? У конторки возьмете свой ключ. А на следующий день оставите его на столе, и его повесят назад на стенд. Что привело вас в страну басков, мистер Кэш?
— Сочетаю полезное с приятным.
— Вы занимаетесь?...
— Я пишу путевые заметки,