стрелял по ней, как по легкой мишени.
Она вцепилась в него, прилипла как пластырь, повисла на руке, сжимавшей пистолет. Где-то у лифта уже топали шаги – сюда мчались охранники. Незнакомец прорычал что-то сквозь зубы и наотмашь саданул ее кулаком – если бы Катя не отвернулась, он бы разбил ей лицо. Он ударил ее снова, потом стряхнул с себя, отшвырнул к стене. Побежал к выходу на террасу.
В этот момент в коридор ворвались охранники во главе с полураздетым Романом Васильевичем Шапкиным. Ида – в алом развевающемся пеньюаре, в черных чулках – была в арьергарде. Она пронзительно визжала.
– Он там! – показала Катя, чувствуя, что из глаз ее сыплются искры. – В кого стреляли?
– В Борщакову с дочкой! – Шапкин ринулся на черную лестницу. – Вызывайте «Скорую» для Хохлова, я за ним!
– Нет, не надо, я боюсь, Рома, тебя убьют! – кричала Ида, повисая на нем.
Ночь любви, оборванная в самом начале… Деревенский шериф и Дита фон Тиз…
– Пусти, чумовая, ты что? – Он оттолкнул ее от себя почти так же грубо, как обошлись до этого с Катей.
С улицы послышался шум мотора.
– У него там машина! Эх, охрана, проспали… вашу мать! – Шапкин скатился с лестницы.
– Я с ним, я поеду, я его одного не пущу. – Иду трясло. – А кто это был? Кто стрелял? Откуда он тут взялся?!
– Я его видела в городе у аптеки, у него джип, и он был в бейсболке тогда. – Катя внезапно умолкла. Иномарка, бейсболка – но они же именно по этим приметам искали человека, который… Как же она могла забыть? – Постой, – она сжала руку Иды, в эту минуту во дворе взревел мотор еще одной машины – шапкинской, – мы их все равно не догоним. А о том, что я вспомнила, надо немедленно сообщить в отдел.
– Я за ключами от машины! – Ида кинулась со всех ног.
Катя прислонилась к стене. Она вся была переполнена – как чаша до краев. Все случилось так быстро, что… Вот и «автомобильный» вальс еще продолжает звучать, и Анфиса там, в уборной, напуганная до смерти, но прикованная необходимостью, зовом природы, что-то там орет, верещит как заяц…
И тут в вальс из «Берегись автомобиля» вплелась еще одна мелодия – как будто где-то кто-то дунул в губную гармошку, извлекая из нее незатейливый мотив. Катя закрыла глаза. Это у нее в голове – звон. Ее же ударили – тот незнакомец в хаки. Насколько помнится, Деточкин не играл на музыкальных инструментах, он играл в «народном театре», а губная гармошка – это просто галлюцинация, обман чувств.

Глава 37
СМЕРТЕЛЬНОЕ РАНЕНИЕ

Во двор «Валдайских далей», воя сиреной, въехала «Скорая помощь», прибыли сразу несколько милицейских машин, следственно-оперативная группа, эксперты-криминалисты. Раненого Игоря Хохлова вынесли на носилках, погрузили в «Скорую». Ольга Борщакова не поехала с ним в больницу, осталась с Дашей, Марусей Петровной, со своими служащими и постояльцами, со следователем, охранниками и милиционерами. В Содом и Гоморру разом превратился тихий загородный отель! Однако она проводила Хохлова до самой машины, шла рядом с носилками, крепко держа парня за руку.
– Останусь жив – поженимся, – прошептал Хохлов. Он потерял много крови, но держался геройски. Помповое ружье его, с помощью которого он оборонял хозяйку, уже осматривали эксперты.
Увы, ничего этого Катя не видела. Не наблюдала она воочию и ночной погони: один убегает, другой догоняет. Вездеход-«самодел» Романа Васильевича Шапкина обладал мощным мотором, увы, этой ночью не моторы решали дело. В начале погони Шапкин отстал от своего противника, а потом и вовсе потерял объект преследования из вида на темных, кривых проселочных дорогах. Отдел милиции немедленно был поднят по тревоге. В Двуреченске был введен план-перехват. Сотрудники милиции получили приказ останавливать и досматривать все без исключения подозрительные машины.
Ида на своей машине доставила Катю в отдел, когда план «Вулкан» вовсю уже был в действии. За пультом царил и раздавал указания знакомый Кате дежурный, ему первому она и рассказала о приметах нападавшего. Дежурный тут же доложил подполковнику Поливанову, вызвал оперативников,