частенько, особенно за пивом, побуждает Кита долдонить насчет того, что чуточку везения – и он тоже мог бы стать капитаном.
– Инструменты. – Саттон протягивает руку, как хирург, требующий скальпель.
Все еще дожидаясь ответа, Кит передает ему кейс с инструментами. Саттон ставит его на капот "воксхолла" и роется внутри, пока не находит длинный гаечный ключ. Он легонько постукивает им о ладонь своей левой руки.
– Отойди назад.
Саттон отворачивает лицо и с размаха, короткой, быстрой дугой обрушивает гаечный ключ на окно водителя. Стекло моментально разлетается вдребезги, большая часть плотными кристаллами падает внутрь, на сиденье. Хаотичные россыпи острых осколков. Он мог бы разбить миллион окон, и стекла разбились бы миллионом различных вариантов. Осколки, снежинки и отпечатки пальцев схожи именно своей неповторимой уникальностью.
Осторожно, чтобы не зацепиться рукавом за острые края разбитого стекла, Саттон просовывает руку в образовавшееся отверстие и снимает машину с ручного тормоза.
Перейдя к "ауди", он проверяет наличие красного диода противоугонной сигнализации и, не обнаружив такового, повторяет ту же операцию – разбивает гаечным ключом окно и снимает автомобиль с тормоза. Наконец Саттон проделывает то же самое с "транзитом", после чего возвращает кейс с инструментами и гаечный ключ Киту. В углу раздается сигнал интеркома. Как раз вовремя.
– Мостик вызывает автомобильную палубу. Паром остановлен. Можно открывать носовые ворота. Конец.
Саттон подходит к интеркому и берет микрофон.
– Автомобильная палуба вызывает мостик. Приступаем к открытию ворот. Конец связи.
Носовые ворота автомобильного отсека в действительности двойные: они состоят из наружных, укрепленных на шарнирах как раз под мостиком и опускающихся, перекрывая отверстие, как забрало, и внутренних, при закрытии поднимающихся вверх, а открывающихся наружу и вниз, образуя при погрузке и разгрузке наклонную плоскость для автомобилей. Открываются они в строгой последовательности – внутренние должны оставаться закрытыми до полного открытия наружных.
Панель управления снабжена шестью ручными контроллерами, у каждого из которых имеется собственный световой индикатор. Красный свет означает, что ворота полностью открыты, зеленый – что полностью закрыты. Саттон берется за контроллеры, размыкая донный и боковой запоры наружных ворот. Зажигаются красные огни, наружная створка начинает подниматься.
Загорается индикатор полного открытия наружных ворот. Теперь можно приступить к открытию внутренних.
Металлический фрагмент корпуса начинает открываться наружу и вниз, подобно средневековому опускному мосту. Мир снаружи раскрывается слой за слоем: ночное небо, тусклое от облаков, спускающихся к белесому морю. В отсутствие ясного горизонта Саттон едва ли может сказать, где кончается небо и начинается море. Этот мир неделим.
Скат опущен до конца и слегка покачивается над водой. Красный индикатор указывает на полное открытие внутренних ворот.
Зев "Амфитриты" зияет, широко разверзнутый. Будь у Саттона такое желание, он мог бы ступить с пандуса прямо в Северное море.
Гребни волн слегка пенятся, и крепчающий ветер бросает ему в лицо холодные брызги. Близится шторм.
Саттон поворачивается к палубным матросам.
– Нам нужно сбросить этот фургон в море.
Матросы, если это вообще возможно, выглядят еще более растерянными, чем раньше. Кит открывает рот с явным намерением задать очевидный вопрос, но Саттон его обрывает.
– Не будем вдаваться в детали – что да зачем. Сперва нам надо убрать с дороги эти две машины, а потом спихнуть в воду "транзит". За дело.
Уверенная властность капитана оказывается сильнее недоумения и любопытства.
Он размещает матросов вокруг "воксхолла", по двое на каждом дальнем углу и по одному с каждой стороны, а сам через разбитое окно берется за руль. Держась ближе к левому краю, они выкатывают автомобиль на пандус. С пассажирской стороны ширина ската между матросами и морем всего-то восемнадцать дюймов, так что им приходится не только контролировать инерцию