через час. Я встречусь с вами в здании клуба.
Ренфру подходит поближе, так, чтобы соперник Лавлока по игре не расслышал.
– Вы и вправду думаете, что я лично заявился бы сюда, если бы дело могло потерпеть?

* * *

– Сказал мне только, что это имеет какое-то отношение к "Амфитрите", и на этом точка. Больше ни одного хренова словечка. Всю дорогу досюда молчал, что твой долбаный сфинкс. А теперь я еще час проторчал в здешней парилке-душегубке. Для всего этого должна быть чертовски веская причина.
Лавлок, все еще в розовой рубашке-поло и клетчатых брюках-гольф, выглядит так, будто вот-вот взорвется. За столом, в душной комнате для допросов, Пирс Спитцер, штатный юрист "Паромных перевозок", делает пометки в блокноте. Он молодой и щуплый, с рыжеватыми бровями над голубыми глазами. Его бледная кожа при резком искусственном освещении выглядит почти прозрачной, на тыльной стороне его левой руки видна родинка.
Дверь открывается, пропуская Ренфру.
– Вы не торопились, – возмущается Лавлок. – Что это за...
Он умолкает, завидев входящего Фрэнка, приотставшего на полшага от Ренфру.
– Фрэнк. – Голос звучит потрясенно, участливо. – Я думал, вы все еще в госпитале.
Фрэнк и Ренфру садятся по одну сторону стола. Ренфру жестом приглашает Лавлока занять место напротив, рядом с его адвокатом.
– Я выписался, – говорит Фрэнк.
– Ну что ж, я рад, что вы чувствуете себя хорошо. А теперь, может быть, кто-нибудь все-таки скажет мне, какого черта здесь происходит? Что вообще за дела?
– Фрэнк фактически сбежал из больницы для того, чтобы осмотреть автомобиль, сброшенный с "Амфитриты", – говорит Ренфру. – Сегодня утром "Мэйб" локализовала его положение.
Лавлок нервно облизывает губы.
– Это был фургон, которым пользовалась театральная группа Кейт. Внутри найдено пять мертвых детей.
– Боже мой, – бормочет Лавлок. – Боже мой!
Ренфру достает из кармана листок бумаги и направляет его через стол к Лавлоку. – Это распечатка электронного письма, извлеченного из центрального сервера "Укьюхарт". Письмо было адресовано вам.
– Как вы получили доступ к серверу? – спрашивает Спитцер.
– У нас есть ордер на обыск помещений "Укьюхарт", поэтому служба безопасности нам не препятствовала.
Лавлок качает головой.
– Боже мой. Дети. Не могу в это поверить.
Он берет распечатку, просматривает, кладет обратно на стол и смотрит Ренфру прямо в глаза.
– Я полагаю, вы собираетесь сказать, что это фальшивка, – говорит Ренфру.
– Я никогда в жизни ее не видел.
– Она была послана на ваш электронный адрес.
– Значит, ее прислали по ошибке.
– В каковом случае вы все же ее получили.
– Я сказал вам, что никогда ее раньше не видел.
– Вы не знаете, от кого она и о чем в ней говорится?
– Нет.
– Но вы признаете, что кто-то в "Укьюхарт" отправил это сообщение.
Спитцер открывает рот, чтобы сказать что-то, но Лавлок обрывает его, подняв руку.
– Я ничего не признаю, потому что мне не в чем признаваться. Если вы говорите мне, что это электронное письмо послано из "Укьюхарт", я вам верю. И если вы полагаете, что оно связано с тем, что произошло на борту "Амфитриты", тогда я, конечно, готов сотрудничать с вами в любой требуемой форме.
– Хорошо. Значит, вы не будете возражать, если мы постараемся прояснить это маленькое недоразумение. Не так ли?

* * *

Кейт и Ред едут в аэропорт так же, как и приехали, – молча. Она украдкой поглядывает на него, гадая о чем он думает.
Городские сады в полном цвету, буйство красок повсюду, и Кейт приходит в голову, что с этим, пожалуй, перебор.
– Знаешь, городу запретили участвовать в конкурсе "Цветущая Британия". А то он каждый год побеждал, – говорит она.
– Это была нечестная игра, а?
Она смеется.
– Ты попал в точку.
Они проезжают мимо парков со множеством распростертых на траве бледных, не тронутых загаром тел. Отдыхающих слишком много, и почти все с корзинами для пикников: парковые урны не вмещают весь мусор. Яркие обертки и смятые баночки из-под напитков вываливаются на дорожки.
Служитель парка подбирает мусор и кладет его в черный