экстаза оказалось легко. Норман стремился проникнуть внутрь Кейси, но она заставила его дважды довести себя до оргазма, прежде чем притронулась к нему снова. Когда же наконец впустила его в себя, Норман был так возбужден, что в тот же миг кончил и в изнеможении рухнул рядом с ней.
- О Боже, - выдохнул он.
Кейси молча встала и, взяв сумочку, прошла в ванную комнату. Когда повернула выключатель, пару секунд очертания ее повернутой к нему спиной фигуры эффектно выделялись на фоне желтого прямоугольника. Норман оценил ее совершенные формы, длинные загорелые ноги, восхитительную симметрию позвоночника, струящиеся золотистые волосы. Затем она закрыла за собой дверь, оставляя его в темноте. Норман весь был покрыт потом. Он чувствовал себя так, словно пробежал марафон. Это был самый лучший секс, какой он имел за всю жизнь.
Прошумела вода в туалете, и Кейси вышла из ванной комнаты. За те несколько мгновений, что она, уже лицом к нему, стояла в потоке света, Норму показалось, что он заметил следы белого порошка на ее верхней губе. Свет погас, и Кейси снова оказалась на нем.

3

Следующие два месяца оказались для Нормана одним сплошным смазанным пятном из восхитительного секса и томительного желания. Он проводил с Кейси по два вечера в неделю - в четверг и воскресенье, а все остальное время предавался мечтаниям, представляя, как они будут вместе. Парочка занималась любовью в мотелях, лесных лощинах, темных аллеях за баром, на заднем сиденье машины Нормана и в любом другом месте, где заставало их неодолимое желание. Кейси ни разу не пригласила своего приятеля в "Дубовую рощу" и не разрешала подвезти ее туда. Она также ни под каким видом не позволяла звонить ей домой и даже отказалась сообщить особый, не зафиксированный в справочнике номер телефона Ван Метеров. Кейси всегда сама звонила Норману в гараж и назначала свидание. Он догадывался: она не хотела, чтобы ее родители знали, что она делает нечто несоответствующее ее положению. Когда Норман принимался размышлять над этим, то чувствовал себя задетым, но в основном он воображал о том, как Кейси, голая, лежит с ним в постели.
Потом звонки вдруг прекратились. Миновал четверг, за ним воскресенье, а он так и не увидел подружки. Норман ощущал себя таким покинутым, был настолько сам не свой, что однажды по рассеянности чуть не отхватил два пальца электроинструментом, а в другой раз опрокинул на себя чашку с горячим кофе. Вернон замечал, что его племянник сгорает в любовной лихорадке, но помалкивал. Парень влюблен, а люди в подобном состоянии ведут себя именно так, как вел себя Норман.
Норман попытался выяснить телефонный номер особняка, где жила Кейси, но самое большее, чего он сумел добиться, - это узнать номер школьной канцелярии. Дважды секретарь канцелярии обещала передать Кейси его просьбу перезвонить. На третий раз она ответила, что мисс Ван Метер не желает с ним говорить. В отчаянии Норм помчался в "Дубовую рощу". Дворецкий попросил молодого человека подождать снаружи, а сам отправился наверх, чтобы передать Кейси его просьбу выйти и побеседовать. Вскоре он вернулся и сообщил: Кейси велела сказать, что Норману запрещается впредь искать с ней встреч и что в случае дальнейших домогательств с его стороны будет заявлено в полицию.
Норман сознавал, что свихнулся от любви, но почему-то убедил себя, что их романтическое приключение будет длиться вечно. В его далеко идущих фантазиях они с Кейси даже вступали в брак и переезжали жить в ее поместье, где он каждый день водил автомобиль и жил в роскоши. Угроза обращения в полицию убедила Норма, что мечтам о матримониальном счастье не суждено сбыться. То была горькая пилюля. Прекращение интимных отношений с такой девушкой, как Кейси, было не менее тяжело и сложно, чем отвыкание от героина. Норман написал ей исполненное боли письмо, на которое не получил ответа, затем заставил себя примириться с фактом, что, вероятно, больше никогда не увидит Кейси.

* * *

На письме Нормана имелся обратный адрес. На следующей неделе после его отправки