— Я люблю тебя.
— Что за встреча? — спросил Макс, как только Укия отключился.
Тот пересказал разговор с Индиго, пока они продирались сквозь толпу. Макс держал курс в отдаленное крыло аэропорта, откуда стартовали самолеты «Горизонт Эйрлайнс». Две пары дверей вели из большого зала ожидания.
— Ты должен жениться на этой девушке.
Макс вытащил посадочные талоны.
— Ворота номер одиннадцать, — произнесла женщина за конторкой.
— Мы и так постоянно говорим о свадьбе.
Укия следовал за Максом по широкому коридору.
Через каждые десять футов открывался проход на посадочные площадки, и у каждых ворот стоял самолет. За спиной Укии раздался слабый стон — это Крэйнак увидел маленькие летающие пыточные камеры. Ворота номер одиннадцать находились в конце коридора перед тупиком. Открытый люк самолета и маленькая лестница ждали пассажиров.
— У нас восьмой ряд, места А, В и С. Предпоследний ряд, два кресла справа, одно слева. И?
Макс обратился к Укии, желая продолжить прерванный разговор. Вот интересно, подумал тот, почему это Макс так спокойно обсуждает проблемы других людей? Заговори они о личной жизни самого Макса, беседа не продлилась бы долго. Обычно Максу требовалось хорошенько набраться, и только тогда он рассказывал о своей умершей жене. И нормально реагировал на предложение с кем-нибудь встречаться.
— Ну, — неохотно начал Укия, — мы ходим все вокруг да около. Думаю, нам обоим несколько страшно.
— Чего же тут бояться?
Макс убрал свой чемодан и уселся в левое кресло.
Крэйнак втиснулся в дверь и остановился в проходе, перекрыв массивным корпусом путь стюардессе. Укия оглянулся на Крэйнака и прошептал другу на ухо:
— Начать с того, что я не человек.
Макс посмотрел на него мрачно и неодобрительно.
— Ты человек, — тихо, но убедительно проговорил он. — Что дальше?
Укия вздохнул и принялся покорно изливать душу.
— Мои мамаши трясутся от ярости при мысли, что Индиго станет моей женой и мы будем связаны навсегда. Им никогда особенно не нравилось, что мы с Индиго переспали еще до первого свидания.
— Да, это произошло несколько неожиданно, — согласился Макс.
— Мама Лара выработала целую теорию, согласно которой Индиго соблазнила меня, приняв слишком близко к сердцу, что я спас ее и попал в плен к Стае. Затем она встречалась со мной в приступе раскаяния за совращение столь неопытного юноши, а теперь заставляет меня жениться на себе, потому что я умер и народил Киттаннинга, когда спасал ее.
— Как это по-женски — стараться найти всему сложное объяснение.
Укия плюхнулся в кресло у окна.
— Вот такая у меня семья.
— Я хотел спросить, как удался воскресный пикник?
— Ну, кажется, братьям и сестрам Индиго я понравился. Ее старший брат Зейн сказал, что раз уж она бегает и стреляет в кого ни попадя, то имеет право сама выбирать себе мужа.
Макс рассмеялся.
— Впрочем, ее родители… для них я просто длинноволосый подросток, индеец, монотеист, мальчик-волк, воспитанный двумя лесбиянками и имеющий сына от предыдущей неудавшейся связи.
— Это цитата?
— Мама Индиго не подозревает, какой у меня хороший слух.
— Ох. — Макс поморщился. — Не волнуйся, парень, они привыкнут.
Укия кивнул, но снова в его сознании прозвучало тихое «если».
— Мама Джо беспокоится, что мы недостаточно обсудили будущую совместную жизнь. Я не имею ни малейшего представления о том, как жить одному, и, таким образом, Индиго придется взять на себя все хозяйство. А это создаст дополнительную нагрузку, к которой она не готова.
— Мама Джо очень хорошая женщина, — сказал Макс. — Но она постоянно недооценивает твою способность учиться. Если ты захочешь, чтобы брак удался, у тебя это получится.
И опять «если». Какая-то его часть, несомненно, страстно желала жениться на Индиго, несмотря на ожидающую впереди неизвестность. Сам того не подозревая, Укия в глубине души хотел, чтобы его жена и его сын жили в его доме — вот она, одна из ловушек для взрослых.
Он с неудовольствием осознал эти глубинные стремления. А может ли быть так, что он просто хочет жениться — независимо