магазин зашла Сэм. Она кивнула всем Брыкающимся Оленям.
— Привет, Лу, Дэн, Квинс. Рада тебя видеть, Кэссиди. Что это за чудище у тебя за спиной?
— А, дробилка древесных отходов. Черт, я забыла. — Кэссиди скорчила недовольную рожицу и вытащила из кармана ключи. — Дядя Квинс, ты можешь передвинуть эту штуковину? — Тот кивнул и поймал ключи. Кэссиди пустилась объяснять, почему в комнате находится древесная молотилка: — Я притащила ее с распродажи. Еще точно не знаю, что с ней делать. Она очень дешево мне досталась. Сегодня все утро производила кедровые опилки.
— А-а! Мне пришлось немало поколесить, прежде чем найти стоянку.
— Сочувствую. Могу тебе чем-нибудь помочь?
Сэм многозначительно посмотрела на Укию.
— Мы уже закончили, — проговорила Кэссиди, скрещивая руки на груди.
— Ага, понятно. Послушай, а как дела у помощника твоего брата?
— Которого? Томми? Ты что, имеешь на него планы, Киллингтон?
— Черт подери, нет! — Она выхватила из коробки две пачки мятной жвачки, поискала в кармане мелочь и вытащила два двадцатипятицентовика. — Я имела в виду Броди. Ему лучше?
Кэссиди вздохнула.
— Нет. Он по-прежнему слоняется от стенки к стенке, будто зомби. Вы, белые, всегда скрываете свое горе, держите боль внутри себя, глотаете ее, и она начинает отравлять вас. Лучше стонать, чем скорбеть в тишине.
Услышав известия, Сэм опустила глаза и вздохнула. Затем бросила одну пачку жвачки Укии.
— Мэтт Броди потерял в июне ребенка. Он один из моих самых печальных клиентов.
— Ох.
— Они с женой очень тяжело восприняли трагедию. Оба похожи на марионеток без веревочек.
— В последнее время в городе слишком много несчастий, — проговорил Лу. — Многие люди находятся в ужасном состоянии.
— Да, такое ощущение, что смерть Гарри просто высосала из Мэтта все жизненные силы. — Кэссиди выбила чек и кивнула в сторону Укии. — Как это ему удалось найти нас?
— Человек должен заниматься своим делом, — прошептала Сэм, склоняясь над столом. — Я просто продаю информацию. И не рассчитываю на долю вознаграждения.
— Вознаграждения? — ошеломленно проговорил Укия. И тут картинка сложилась: толпы людей, желающих видеть Джесса Брыкающегося Оленя. Отсутствие телефонов в справочниках. Враждебное отношение к чужакам. — Что, за находку мальчика-волка из Уматиллы обещано вознаграждение?
— А ты не знал? — удивилась Сэм.
— В газетной статье, которую мы прочитали, ничего не было про деньги.
— Да, действительно, — кивнула Кэссиди.
— Послушайте, деньги мне не важны. Я могу подписать отказ от вознаграждения или что-нибудь еще в этом роде.
— И ты даже не хочешь знать, сколько там? — спросила Сэм.
— Нет. Мне все равно.
— Сто тысяч долларов, — ответила частный детектив. — Брыкающиеся Олени хранили наследство мальчика более семидесяти лет. Джесс Брыкающийся Олень решился отдать все эти деньги, чтобы найти ДЯДЮ.
— Мне наплевать на деньги, — твердо повторил Укия.
— Да, конечно, — кивнула Кэссиди.
Укия посмотрел на индейцев и в их глазах прочел скрытую враждебность. Вывод просто напрашивался.
— И поэтому кто-то из вас в меня стрелял? Чтобы я не притязал на деньги?
Он не спускал глаз с лица Кэссиди, так как молодая женщина не умела скрывать свои чувства. В первый момент она явно смутилась, затем ее обуяла злость, но в самой глубине таился ужас.
— Нет! — вскричала она. — Это не мог быть кто-то из нас!
— Но вы не уверены, не так ли? — докапывался Укия.
Но секунда замешательства уже миновала.
— Если бы мы стреляли в каждого, кто выдает себя за мальчика-волка из Уматиллы, Пендлтон был бы завален трупами, — выкрикнула Кэссиди. — Каждый идиот из Орегона, Калифорнии, Вашингтона или Айдахо посчитал своим долгом заявить нам о правах на вознаграждение! Люди показывали нам детские скелеты — слава Богу, сделанные в Корее, — свидетельство о смерти Джона Доу, приходил старый морщинистый человек, который на самом деле был навахо, а еще один ублюдок действительно раскопал семейную могилу Брыкающихся Оленей, чтобы вытащить настоящее тело погибшего мальчика. Именно его и следовало