было настолько сильным, что он с трудом остался стоять, поднявшись на ноги. От себя не убежишь. Ему нужно время, чтобы подумать… Нет, ему нужно знать. Знать, кто он такой.
— Мне надо найти Ренни и поговорить с ним.
— Ты будешь искать Стаю?
Он искал дверь, Индиго бежала рядом с ним. Позади них раздавался голос капитана полиции, он напоминал агенту, что она как стрелявшая должна заполнить и подписать некоторые документы.
— Я должен знать, что происходит. — Укия сказал ей полуправду — и очень страдал даже от такого количества лжи. — В комнате было полно полицейских, в багажнике у этого типа — тело агента ФБР, а он думал только о том, как меня убить, Я даже не знаю, за что.
— Откуда ты знаешь, что Стая тебя не тронет? Ты сказал, тогда они тебя чуть не убили. А если они передумают?
— Не передумают. Я один из них, я под их защитой. Они считают меня волчонком Стаи.
Я их ребенок.
Он вспомнил, как Хеллена заботилась о нем после испытания, вспомнил ее грустный взгляд — и чуть не споткнулся от очередного озарения.
Я их единственный ребенок.
Они уже стояли у мотоциклов. Укия снял рубашку, стер с себя следы крови и надел шлем.
— Укия, я не понимаю… — Индиго держала свой шлем в руках.
— Между Стаей и Онтонгардом идет война. — Он выбросил рубашку в урну и надел куртку. — Не знаю, за что они воюют, но я оказался на линии фронта, и обе стороны уже пытались меня устранить. Дженет Хейз и Уил Трэйс влезли в это случайно, обоих уже нет. Я больше не могу жить в неведении. Стая чуть не убила тебя и Макса, из-за меня ранен десяток полицейских… Мне есть что терять. Я должен знать, что происходит.
— Я поеду с тобой.
— Нет. — Он отчаянно затряс головой. — Меня Стая точно не тронет, за тебя я не ручаюсь.
— Я не верю, что ты в безопасности, пока сама не увижу.
Он подался вперед и погладил ее по щеке.
— Я буду осторожен, Индиго. Обещаю. Девушка поцеловала его ладонь, потом при жалась и крепко обняла его.
— Вот так и бывает, когда не ищешь спокойной жизни.
Они последний раз поцеловались, и Индиго неохотно отступила.
— Будь осторожен.
За ее обычной сосредоточенностью стояла грусть и тревога.
— Я буду.

Он начал двигаться — и уже не мог остановиться. Вначале Укия ехал без особой цели, паника гнала его вперед, он думал только об одном — надо бежать, надо бежать, надо… Наконец он съехал на обочину, остановился и обхватил себя руками. «Прекрати! — прикрикнул он на себя. — Хватит. Найди Стаю, поговори с ними». Ага, как же, найди… ФБР и полиция много лет не могут это сделать, «Ты частный детектив. Ты знаешь, как искать людей, ты лучший в штате. Ты сможешь их найти».
Начинать надо с последнего известного адреса. Он снова завел мотоцикл, развернулся, дождался, когда поток машин поредеет, и двинулся на поиски. Сейчас он находился к востоку от Питтсбурга. Проделав часть пути обратно, юноша с некоторым трудом нашел заброшенный склад.
Укия остановился на заросшей стоянке. В проеме двери болтался обрывок желтой полицейской ленты. Полиция приехала и уехала, но после нее здесь был кто-то еще. Любопытные соседи? Онтонгард? Укия нервно проверил пистолет и двинулся к входу на склад. Дверь болталась на одной петле; он прижался спиной к стене возле двери, как учил Макс, и распахнул ее. Никто в него не стрелял, ничто не двигалось в темноте. Он прислушался — и уловил только далекую музыку из парка Кеннивуд. Запах Стаи висел в воздухе, как поднятая пыль, перевитая сигаретным дымом. У двери валялся свежий окурок, Укия поднял и осмотрел его: следы слюны Крэйнака. Бросил окурок и снова уставился на дверь, чувствуя, как ладони становятся скользкими от пота. Глубоко вдохнув, юноша покрепче ухватил пистолет и вошел в темноту склада. На полу лежали пятна лунного света, и он крался по ним, выключая из восприятия биение собственного сердца, шаги, шуршание одежды… Оставалась тишина.
Раньше Укия не замечал, что вдоль задней стены склада шли комнаты. Когда-то здесь были кабинеты, в них, видимо, и жили члены Стаи. Выходящие на реку окна недавно вымыты,