остановке в центре города, можешь сесть на автобус или позвонить напарнику.
Внезапно Укии вспомнилось лицо Уила Трэйса с фотографии. Жена и двое детей…
Он вздохнул и повернулся к Ренни:
— Вы забрали агента ФБР?
Тот потряс головой.
— Мы что, такие плохие? Стая — не то, что о ней думают многие. Мы герои долгой, трудной и горькой войны.
— Против кого?
— Против тех, кто гораздо лучше прикрывает задницу. У ФБР на них вообще ничего нет. Это они забрали агента, но мы не знаем зачем. Они задумали что-то большое и скверное, мы знаем только, что для этого им была нужна Дженет Хейз, но она пропала.
? — Кто они?
Ренни коротко взглянул на него и потряс головой.
— Держись подальше от этой войны. Ты в каком-то смысле курица, несущая золотые яйца. Если они узнают о тебе хоть что-то, то не успокоятся, пока тебя не заполучат. Ты можешь думать, что Стая действует жестко, но подумай вот о чем. У меня хватило жалости оставить твоего напарника в живых, а кто-нибудь из Онтонгарда заставил бы тебя самого пристрелить его — просто так, для смеха.
— Как же мне спастись, если ты не говоришь, кто они?
— Я не могу сказать. Я не знаю. Они меняют имена, скрываются, и мы встречаемся, чтобы убивать друг друга. Но все равно ты сможешь их узнать.
— Как?
— Когда у тебя на загривке дыбом встанет шерсть и ты не будешь знать, что тебе делать — бежать от человека или рвать ему горло, знай: он из них.
Ренни остановился у остановки «Стил Плаза», отстегнул ремень безопасности пассажира и открыл дверь. Укия ожидал, что его подтолкнут, вылез из машины сам, но ноги все еще с трудом его держали, и он ухватился за дверь.
— И это все? Ты ничего не объяснишь, ничего мне не расскажешь? Прайм, мой отец — кем он был? И кто моя мать? Она умерла? Почему я мог стать чудовищем? Как Хеллена залезла в мои воспоминания и почему вы оставили мне жизнь?
— Я бы рассказал тебе, сынок, но иногда лучше ничего не знать. То, что сделали с твоей матерью… — Ренни потряс головой. — Если ты узнаешь, я тебе не позавидую. Возвращайся к своей жизни и держись подальше от всего, что связано с Дженет Хейз.
Укия отступил назад, покачнулся и схватился за столб.
— Ты должен мне все рассказать.
Ренни наградил его тяжелым долгим взглядом.
— Я не уверен, что получится. Никогда такого не рассказывал. Обычно, вступая в Стаю, получаешь ее память, а ты вроде и в Стае, а вроде и нет. Я даже не знаю, с чего начать. Позвони напарнику и езжай домой. Не буди спящих!
Седан рванулся вперед, дверь захлопнулась. Укия смотрел ему вслед, пока тот не исчез из виду. потом огляделся. Всего в дюжине футов стоял телефон-автомат; Укия отпустил столб и похромал к нему.
Макс снял трубку после первого гудка:
— Беннетт!
— Макс, это я.
— Ты где?
— В центре, на остановке возле «Стил Плаза» на Шестой авеню.
— Как ты?
— В порядке.
— Держись. Я въезжаю в город, буду на месте через минуту.
«Хаммер» остановился у автобусной остановки через пятьдесят семь секунд. Макс открыл дверь, и Укия с трудом забрался в машину.
— Ты в порядке?
Макс посмотрел на него с беспокойством.
— Учитывая обстоятельства — да.
Макс включил первую передачу, сделал разворот и снова двинулся по Шестой авеню, только гораздо медленнее.
— Как ты смог уйти от Стаи?
— Они меня отпустили.
Старший детектив изумленно взглянул на него:
— Вот так просто?
— Ты как будто огорчен.
— Да нет, но… — Макс взглянул на него и если даже хотел что-то сказать, то промолчал. Похищение людей, страх, отчаяние… Если он не хотел об этом говорить, то Укия и подавно. — Просто не верится, что они проделали все это, чтобы просто поговорить с тобой.
Укия усмехнулся. «Вот что такое настоящее облегчение!» То, что он чувствовал раньше, — просто ослабленный ужас.
— Ну, это можно назвать разговором, если в твои представления о разговоре уместится топор, дробовики и обсуждение того, не стоит ли зарезать блудного сына и подать на ужин вместо телятины.
— И о чем вы говорили?
— Они хотели разрешить возникшее в семье противоречие.
— Противоречие? Постой, они