кошки, а в остальном Укия видел этих зверей только в чужих окнах. Кошка лежала так, как и должна лежать кошка, — подвернув под себя лапы и сузив глаза с выражением презрения и ленивого любопытства, но все же видеть ее в машине было странно.
Как и положено кошке, мохнатая пассажирка зевнула и принялась вылизываться, не обращая на Укию ни малейшего внимания. «Сааб» нашел просвет между машинами впереди и умчался, превысив дозволенную скорость. Макс хотел последовать его примеру, но его опередил грузовик с хлебом, который тут же остановился, потому что не смог протиснуться мимо фургона службы доставки «Ю-Пи-Эс».
— Макс, зачем люди держат дома кошек?
— А я почем знаю.
— Зачем вообще держать дома животных? Собаки — я еще понимаю, кошки ловят мышей, но кому нужны змеи и хомяки? Или черепахи?
— Я полночи не спал, выслеживая неверного мужа, а ты меня о таких вещах спрашиваешь! Ах ты, маленький щенок!
— И вовсе я не щенок. Волчонок — да, но не щенок.
— Ладно, ладно. — Макс отхлебнул кофе, разбавленный сливками. — Просто люди — стадные животные. Под действием цивилизации потребность в стае отпадает, но желание-то остается! Если жить в лесу одному, от одиночества можно с катушек съехать. Даже в городе без семьи и друзей одиноко.
— А заведешь дома зверька — и уже в стае. Но почему так делают только люди? Если это настолько удобно, другие животные тоже должны так делать.
— У гориллы, которую научили языку жестов, есть котенок. В джунглях гориллы о кошках не заботятся. Животных заводят только цивилизованные особи. А это еще что? — Макс нахмурился: прибор глобальной навигации «чероки» запищал, на его экране возник знак дорожного происшествия. — Что это за оранжевая клякса? Укия, посмотри, что там!
Укия высунулся из окна, стараясь заглянуть за фургон службы доставки. Метрах в двадцати впереди под странным углом стоял бензовоз, перед ним были выставлены предупреждающие сигналы.
— На нашей полосе авария. Бензовоз.
Макс выругался и включил левый поворотник.
— Я ему сказал, что твой мотоцикл в мастерской и мне придется ехать за тобой на ферму. Сказал, что за полтора часа управлюсь, а он мне чуть истерику не устроил. Ну, я пообещал, что доберусь за час, но штраф за превышение скорости будет платить он. Где была моя голова! Надо было сказать «два часа». Нет, надо было вообще отказаться, а то у меня плохое предчувствие. Крэйнак сейчас в отделе по расследованию убийств. Какого черта им от нас понадобилось?
— А может, это вообще черта разумной расы? И домашние животные будут даже у инопланетян?
Макс фыркнул.
— У пришельцев? Я тебе говорил — не смотри телевизор, там один мусор, от него мозги набекрень.
Укия закрыл глаза и попытался вспомнить, что заставило его заговорить о пришельцах. Он восстановил в памяти последние несколько минут, отрешившись от разглагольствований Макса и кошки в «саабе», и на передний план восприятия выступило радио. В новостях часа как раз говорили о приземлении экспедиции на Марс.
— Про марсиан говорили по радио. Они сказали, — Укия процитировал: — «В 1996 году на Земле нашли первые свидетельства жизни на Марсе. На этой неделе мы можем обнаружить и саму жизнь».
— Ну слава Богу! — Грузовик с хлебом наконец-то протиснулся мимо фургона «Ю-Пи-Эс», и Макс тут же занял освободившееся место, едва не задев грузовик бампером. — Речь идет о микроорганизмах, Укия. Они не крупнее планктона.
— А разумный планктон будет держать дома животных?
Макс шлепнул его, не отрывая взгляда от дороги.
— Не дури. Ладно, мы почти на месте.
Они обогнули Хилл-дистрикт, проехали вдоль реки Мононгахела и оказались в одном из предместий Питтсбурга, расположенном на склоне холма, среди зарослей кустарника. Макс свернул на узкую улицу, с одной стороны которой располагались кирпичные дома, с другой — опушка Шенли-парка. На повороте улицу перегораживала полицейская патрульная машина — двери распахнуты настежь, мигалка включена, внутри никого. Внезапный порыв ветра донес до них запах смерти. Укия замер на сиденье, пораженный открывшейся картиной.