и сильно кашляя. – Надеюсь, я не очень вас побеспокоил.
Сидней так близко стоял к инспектору, что кашель заставил его отшатнуться.
– Ничуть. Входите. Я сейчас выключу. Он остановил проигрыватель.
Инспектор расстегнул пуговицы своего костюма из сине-коричневого твида, снял шляпу и сел на стул.
– Вы, кажется, встречались сегодня со Снизамами?
– Да, они приезжали в три часа.
– Как я понимаю, у них нет ничего нового?
– Нет.
– А у вас?
Инспектор Брокуэй взглядом окинул комнату, на мгновение задержавшись на коричневой тетрадке, потрепанной скорей от времени, чем от частого применения, после чего снова повернулся к Сиднею.
– Нет.
Сидней пожалел, что оставил тетрадь на столике, на самом виду. Инспектор потрогал ее пальцами правой руки и слегка пододвинул к себе.
– Сегодня миссис Лилибэнкс рассказала мне что видела, как вы выходили из этого дома с ковром, и что вы сказали, будто где-то закопали его. Это правда?
– Да, – ответил Сидней, и его голос заметно и совершенно неожиданно дрогнул. – Это был старый ковер, полный личинок моли. Я не хотел сжигать его, а так как мусор вывозят только раз в две недели, я его закопал.
– Когда вы его закопали? – спросил инспектор.
– О… несколько недель назад.
– В июле?
– Да.
– Вы не помните точной даты?
– Сразу после отъезда моей жены, я хорошо помню. Я проснулся утром… Это было на следующий день после ее отъезда.
– Еще до восхода солнца?
– Да. (Нужно, не колеблясь, излагать факты, как бы подозрительно они не звучали, подумал он.)
– Где вы зарыли ковер?
– Где-то неподалеку от Пархама. По дороге в Пархам. В лесу.
Инспектор, наморщив лоб, посмотрел на него.
– Расскажите, как вы это сделали.
Сидней глубоко вздохнул и вдруг почувствовал настоящую боль. Да-да, сначала я столкнул ее с лестницы, подумал он. Всю ночь тело пролежало в доме. Он провел рукой по волосам, нерешительно посмотрел в другой конец комнаты и обернулся к Брокуэю.
– Вилами я выкопал яму…
Инспектор Брокуэй вытащил пачку сигарет и протянул Сиднею, но тот отказался, покачав головой. Впервые инспектор закурил в его присутствии. Что ж, можно расслабиться теперь, когда тайна разгадана?
– Вы можете найти это место?
– Думаю, да. В любом случае могу попробовать, – со слабой улыбкой сказал Сидней. Все шло как и должно было идти.
– Хорошо.
Инспектор выпустил первое облако дыма, встал, направился к окну и вдруг закашлял так, что снова заставил Сиднея вздрогнуть. Сидней неожиданно понял, что напоминает ему этот кашель: звук, когда нога давит в мелкие щепки пустой деревянный ящик.
– Еще не стемнело, попробуем, – спросил инспектор.
– Как вам угодно.
Машина инспектора стояла перед домом миссис Лилибэнкс. Инспектор знал дорогу на Пархам, и Сидней помог ему, лишь когда они поехали через лес.
– Немного притормозите. Здесь налево.
Сидней повел его в лес. Он осмотрелся кругом, пытаясь найти знакомые деревья и кусты, но не смог. Ничего, сказал он себе. Обернулся и попытался вспомнить, на каком расстоянии от дороги было то место.
– С того дня кустарник сильно разросся.
– Очень может быть, но вы все-таки попробуйте.
Сидней медленно двинулся вперед. Остановился на небольшой полянке и осмотрел землю.
– Может быть, здесь.
Инспектор посмотрел, но не увидел следов вил.
– Прекрасно. Я отмечу это место, и мы вернемся сюда завтра, – он вырвал из своей записной книжки листок, положил его на землю и придавил камнем.
Они вернулись к машине. Инспектор молча отвез Сиднея домой, и, попрощавшись, пожелал ему доброй ночи.
Вот она, чисто английская, спокойная манера вести дела, подумал Сидней. Оставить убийце еще одну ночь. Отвезти его домой и пожелать на прощание доброй ночи: ничего, мол, мы накинем тебе веревку на шею! Сидней вообразил, что в ковре и в самом деле лежит труп Алисии, уже полуразложившийся, и он сам пытается уснуть в своей постели и все вертится с боку на бок, изнывая от страха, ведь миссис Лилибэнкс видела его с ковром на плече и навела на его след полицию. Ему оставалось провести на свободе всего несколько часов. Убийца,