трап.
– Прошу меня простить, – начал я. – Я бы с удовольствием с вами поболтал. Но боюсь опоздать на рейс.
– Я дал команду дождаться вас.
– Что-то непохоже.
– Где мисс Уэбер?
– Задерживается. Ей здесь понравилось.
– А вам нет?
– У меня сложные чувства.
– Расставание получилось грустным?
– Во всяком случае, не таким веселым, как будет расставание с вами. Кстати, дама хотела бы получить назад свои пленки.
– Посмотрим. Сначала надо выяснить, что вы там наснимали.
– Если уж зашла об этом речь: попробуйте послать еще хоть одному человеку фотографии с острова Пирамида, и вы об этом пожалеете.
– Вы мне угрожаете?
– Предупреждаю.
– Мистеру Стенли понравилось?
Я не стал тешить его ответом и сказал:
– Спасибо, что проводили. Мне пора.
– Один момент, – отозвался он. – Так вы полагаете, этот Блейк будет вашим новым президентом?
– А вы как думаете? – ответил я вопросом на вопрос.
– Вчера вечером у меня состоялся интересный разговор с Тран Ван Вином. Мне надо все хорошенько обдумать.
– Ну так в чем же дело?
Аэродромная команда нетерпеливо поглядывала в мою сторону.
– У вас дипломатический пропуск, а вы мне даже не сказали, – продолжал полковник.
– Чтобы войти в этот самолет, мне не требуется ничего, кроме билета.
– В таком случае вам приятно мое общество?
– Нет. Но я нахожу его интересным.
Мы посмотрели друг на друга. И в первый раз с тех пор, как я имел несчастье познакомиться с этим человеком, я не заметил в его глазах злобы.
– У меня для вас кое-что есть. – Манг полез в атташе-кейс и протянул мне шарик. Я положил его на ладонь и посмотрел, как у Стены падал снег. – Остальные вещи я верну вам через посольство. Я никогда не присваиваю чужого.
Я промолчал.
– Мы с вами, мистер Бреннер, никогда не станем друзьями. Но я хочу сказать, что уважаю ваше мужество. И лишь по этой причине желаю вам благополучного возвращения домой.
Я подал ему шарик.
– Пусть останется на память обо мне.
– Очень трогательно. Увижу ли я вас когда-нибудь еще?
– Надо надеяться, что нет.
– Согласен.
– Обходитесь полегче со страной, полковник. Народ и так настрадался.
Он не ответил, что-то сказал водителю, и тот на полной скорости покатил к самолету. Поднимаясь по трапу, я обернулся, но полковник Манг уже исчез.
Я посмотрел на белую дверь дипломатического салона. Сьюзан в темно-зеленом платье все еще стояла на пороге. Она помахала мне рукой, и я помахал в ответ.
Подошел к концу мой третий вояж во Вьетнам, и я опять возвращался домой взбаламученным.
На верхней площадке трапа стюардесса приняла мой билет и сказала с французским акцентом:
– А, мистер Бреннер, мы вас ждем.
– Вот я и пришел. – Я, как много лет назад, обернулся и обвел взглядом рисовые поля и деревушки, которые время от времени смутно вспоминал.
Снова посмотрел на дверь. Сьюзан была еще там. Мы в последний раз помахали друг другу, и я вошел в самолет.
Дорога домой никогда не бывает прямой – она всегда окольная. И где-то по пути мы начинаем понимать, что движение важнее пункта назначения. А люди, которых мы повстречали, останутся в нашей памяти вечными спутниками.