посмотрел на нас обоих, но ничего не сказал.
– Могу вас заверить, сэр, – продолжал Гудман, – все, что здесь будет сказано, останется достоянием ограниченной группы людей, большинство из которых присутствуют в этом кабинете... и будет считаться конфиденциальной информацией.
– О'кей, – откликнулся вице-президент, – вы меня успокоили и заинтриговали. Переходите к делу.
– Хорошо, сэр. Говорить, наверное, будет мистер Бреннер. Это была его идея пригласить вас сюда.
– Вперед, Пол, – подбодрил меня вице-президент.
– Слушаюсь, сэр. Мой долг сообщить вам, что полковник Хеллман и я работаем в Управлении уголовных расследований сухопутных войск.
Моя реплика не вызвала у Блейка никакой реакции. Может быть, до него еще не дошло?
Когда речь идет об убийстве, следователя всегда интересуют два основополагающих вводных вопроса, и я задал первый:
– Вы знаете человека по имени Уильям Хайнс?
Это застало его врасплох, выражение лица совершенно изменилось, и я готов был поклясться, что с лица сбежала вся краска. Перемену заметили все и пришли к одному и тому же выводу.
– М-м-м... нет... как вы сказали?
– Уильям Хайнс. Лейтенант Уильям Хайнс.
– Ах да... мы служили с ним во Вьетнаме.
– Именно так, сэр. – И я задал второй вопрос: – Когда вы в последний раз видели его живым?
– Живым? Да-да, конечно... Он погиб в бою.
– Когда вы в последний раз видели его живым?
– Так... дайте подумать... новогоднее наступление началось в конце января... значит, через несколько дней. Он пропал без вести. Наш штаб захватили. Я думаю... четвертого или пятого февраля шестьдесят восьмого года.
Он отреагировал так, как обычно реагируют все, и спросил:
– А почему вас это интересует?
Как правило, на это я говорю: «Вопросы задаю я, вы на них отвечаете». Но я не настолько крутой и поэтому сообщил:
– Сэр, Управлению уголовных расследований стало известно, что лейтенант Уильям Хайнс убит в помещении казначейства в Цитадели Куангчи седьмого – или примерно седьмого – февраля шестьдесят восьмого года. У нас есть веские основания полагать, что его убил капитан американской армии. Мы располагаем вещественными доказательствами и показаниями свидетеля и в настоящее время устанавливаем личность преступника.
Он начал приходить в себя, но выглядел потрясенным.
– Господи... вы уверены?
– Да, сэр, мы уверены, что его убил капитан американских сухопутных сил.
– Боже... – Блейк ни на кого не смотрел и от меня отводил глаза. – Это было ужасное время. Я служил в группе американских военных советников. Нас заперли в Цитадели, и мы сражались, чтобы спасти свои жизни. Примерно двадцать американских офицеров и унтер-офицеров.
– Восемь офицеров и девять унтер-офицеров в соответствии со служебным списком группы, – уточнил я.
– Вы так считаете? Ну, все равно. Я думаю, в живых из нас осталось всего лишь семь. – Он решил, что неплохо бы переменить тему разговора: – Пат Куинн говорил мне, что вы воевали во Вьетнаме...
– Да, сэр, как и вы – в шестьдесят восьмом, в составе Первой воздушно-кавалерийской. Я был рядовым четвертой роты первого батальона восьмого воздушно-кавалерийского полка и в то время находился в окрестностях Куангчи.
– Вот как? – Он изобразил улыбку. – Что же вы, ребята, торчали в окрестностях, когда нам так не хватало вас в городе?
– В городе казалось слишком опасно, – улыбнулся я в ответ.
Вице-президент рассмеялся.
– Что ж, если вспомню что-нибудь полезное для вас, Пол... и для вас, Карл, непременно с вами свяжусь. – Он поднялся.
– Сэр, – сказал я ему, – вы бы не хотели поговорить со мной наедине?
– О чем?
– Об этом случае.
– Я ничего о нем не знаю. Но я подумаю. – Он направился к двери.
В этот момент я иногда сообщаю свидетелю, что он является подозреваемым. Но в таком случае ему полагается зачитать его права, а я никогда не могу отыскать в своем бумажнике нужной маленькой карточки.
– Я уже упоминал, сэр, – обратился я к Эдварду Блейку, – что мы располагаем свидетелем убийства. И я его допросил. – Я не потрудился уточнить, что свидетель – вражеский солдат: