я. – Так далеко меня никогда не забрасывали.
– Хорошо. Не будет американцев, будут горцы, – ответила Сьюзан. – Вопрос в том, чтобы раствориться среди других и не выделяться. Хотя бы на расстоянии.
Я промолчал.
Она вытащила из пакета темно-коричневую кожаную куртку и подала мне.
– Купила самый большой размер, какой смогла найти. Примерь.
Я примерил – и в итоге сумел в нее влезть. Но куртка безбожно жала и едва сходилась на животе.
– В коже ты очень сексапильный, – заметила Сьюзан.
– Спасибо, – поблагодарил я. – Полагаю, мы отправляемся в путь на мотоцикле?
– Ничего лучшего я придумать не смогла. – Она посмотрела на меня. – А ты?
– Да. Поездку на четырех ведущих колесах с шофером. Я собираюсь обойти частные прокатные фирмочки – «Шустрила-тур». У меня еще есть в запасе несколько дней. Так что я не спешу.
– Зачем тебе вовлекать в это дело еще каких-то людей? – покачала головой Сьюзан. – Полковник Манг непременно займется всеми здешними частными туроператорами. Если уже не занялся.
– Что ж... можно поехать в другой город и нанять машину там. Или подойти к какому-нибудь нгуену с машиной. За три сотни нас любой домчит до Дьенбьенфу.
– Может, и так, – возразила она. – Но мой план лучше: нет необходимости привлекать третьих лиц, и полная свобода передвижений.
До некоторой степени она была права. Перемещение по этой стране всегда оказывалось выбором из нескольких зол.
– Где ты возьмешь мотоцикл? – спросил я.
– Иди принимай душ. Я уложу твои вещи.
Я вернулся в спальню, стянул с себя одежду и, встав в ванной под струю воды, старался вспомнить, в какой момент позволил Сьюзан взять на себя руководство операцией. Из-за двери я слышал возню в моей спальне.
– Но хоть один-то пиджак я могу взять с собой в Ханой?
– Рюкзак слишком маленький, – послышался ответ.
Я побрился и проглотил таблетку от малярии. А когда, завернувшись в полотенце, вышел из ванной, обнаружил, что Сьюзан разложила на кровати всю мою одежду. Рядом красовались чемодан, сумка и новый рюкзак.
– Дай-ка я сам, – предложил я и следующие десять минут отбирал и укладывал в рюкзак самое необходимое. А все, что наметил выбросить, свалил в чемодан и в сумку.
Сьюзан наблюдала, как я пихал в рюкзак ботинки и сандалии Хо Ши Мина.
– Надень кроссовки, и достаточно, – заметила она. – У тебя слишком много нижнего белья. Почему мужчины не занимаются стиркой во время поездок?
Я наконец вспомнил, почему не женат, и ответил:
– Потому что исподнее легче выбросить. Так пойдет?
Сьюзан скатала плащ-накидку, затолкала в рюкзак и затянула шнурки.
– Вот так. Отлично. Давай одевайся.
Я снял с себя полотенце и нарядился в то, что отложил на кровати в сторону: гольфы, трусы и майку, джинсы, рубашку-поло и черные кроссовки. Переложил паспорт и визу в бумажник и упрятал его в маленькую непромокаемую сумочку, которую мне тоже купила Сьюзан.
– Где ты все это взяла? Заказала в «Л.Л. Бин»?
– Сходила на центральный рынок. Там есть все.
Ее стеганую куртку, мою кожаную, две шапки-ушанки, кожаные перчатки и горские шарфики мы положили в пластиковый пакет, чтобы в вестибюле все эти пожитки не бросались в глаза и их не запомнили. А фотоаппарат вместе с отснятыми и неотснятыми пленками я завернул в непромокаемый пакет для прачечной и сунул в боковой карман рюкзака. Все это сильно напоминало мне 68-й год.
– У меня есть аппарат, – сказала Сьюзан. – Свой можешь выбросить – сэкономишь место.
Но я помнил, что должен сфотографировать сувениры Тран Ван Вина, если он не захочет мне их продать, обязательно сфотографировать его самого или, если он умер, его могилу. А если жив – его дом и округу, чтобы потом к нему легче нашли дорогу – подъехали и убили.
– Аппарат мне нужен для работы, – сообщил я Сьюзан. – Так что давай на всякий случай захватим оба.
– Хорошо, – согласилась она.
– Слушай, ты пересчитала отснятые катушки, включая ту, что конфисковал полковник Манг?
– Я никогда не теряю пленок.
– А шарик со снегом у тебя?
Сьюзан замялась.
– Снова пропал.
– Почему ты мне не сказала?
Она изобразила