Да, а как еще туда можно попасть?
– Ну, например, длинной дорогой: через горы, к границе с Лаосом, потом обратно в сторону Ханоя по реке Красной. Очень живописно.
– А горские племена там живут?
Манг улыбнулся и не ответил. На один день с меня развлечений хватило. Похолодало, и стало почти темно. Мне хотелось виски, а я вместо этого играл в кошки-мышки с коварным азиатским двойником Шерлока Холмса и стоял на месте преступления, где убийство совершалось в тот момент, когда рядом погибали тысячи военных и гражданских. Вот почему я здесь, а этот придурок пытается навесить на меня обвинение в связях с повстанцами. Увидимся с Карлом, вот уж посмеемся!
Полковник Манг вернулся к теме моих любовных похождений:
– Так вы с мисс Уэбер путешествуете как друзья? Я вас правильно понял?
– Вы ведь уже выяснили, что мы с ней спали в одной постели, – ответил я.
Манг изобразил на лице насмешливое удивление. Ему бы хорошего наставника, стал бы приличным актером.
– Но и в Нячанге, и в Хюэ вы занимали разные комнаты. И тем не менее делили одну постель? Не слишком ли это расточительно?
– Американцы не скупятся, когда речь идет о приличиях и хорошем вкусе.
– На самом деле вы предаетесь чему угодно и потакаете любым своим желаниям. А притворяетесь простыми добропорядочными людьми. Кажется, по-английски это называется лицемерием? Я правильно вспомнил слово?
– Прекрасное наблюдение, полковник. А теперь могу я поделиться своими наблюдениями о вьетнамцах? Это единственный народ, который боготворит американский доллар больше самих американцев.
– Вы оскорбляете меня и мою страну, мистер Бреннер.
– А вы оскорбляете меня и мою страну, полковник Манг.
Вьетнамец затянулся.
– Вернемся к нашему делу. – Он повернулся к Сьюзан и что-то произнес по-вьетнамски. Она явно не обрадовалась его вопросу и что-то коротко ответила.
– Разговор ведется по-английски, – заметил я.
– Он меня спросил, – перевела мне Сьюзан, – все ли американские женщины имеют обыкновение спать с мужчинами, с которыми только что познакомились. Я ему ответила, что это оскорбительный вопрос.
– А что, все вьетнамские офицеры имеют обыкновение оскорблять женщин? – спросил его я.
– Я стараюсь установить истинную природу ваших отношений, – сказал мне Манг, не глядя на Сьюзан.
– Зачем? Это не ваше дело.
– Напротив, мое. Полагаю, вы знаете, что ваша подружка спит с резидентом ЦРУ в Сайгоне?
Я сделал глубокий вдох и ответил:
– Мне известно, что у нее есть друг.
– И вы его знаете. Вы мне сами сказали: Билл Стенли – резидент ЦРУ в Южном Вьетнаме.
Вот так: из всех возможных имен я выбрал Билла Стенли, когда заявил Мангу, что это он занимался моими билетами. А чего еще ожидать, если боссы в Вашингтоне не сообщают тебе то, что ты должен знать?
– Мистер Бреннер, так зачем же вы спите с любовницей вашего приятеля?
– Насколько мне известно, Билл Стенли – сотрудник «Бэнк оф Америка», – ответил я.
– Неужели? Значит, вы не в курсе, что он из ЦРУ?
– Это вы так сказали. И он вовсе не мой приятель.
– Но вы мне заявили, что вместе учились в университете. В Принстоне.
Я посмотрел на Сьюзан. Она выглядела смущенной. Ну что я за балаболка. Не доведет мой язык меня до добра.
– Как же он может быть моим однокурсником, если он на десять лет моложе меня? – спросил я полковника Манга.
– Я и сам удивлялся, мистер Бреннер.
– Я пошутил, полковник.
– Зачем?
– Это трудно объяснить. Я не знаю Билла Стенли. Он мне не товарищ.
– Зато агент ЦРУ. Это установлено. ЦРУ знает наших разведчиков в Вашингтоне. А мы знаем ваших. Такие вещи не удается скрыть. Мистер Стенли не имеет никакого отношения к «Бэнк оф Америка» и отделу экономического развития посольства. Но числится там, что дает ему дипломатический иммунитет, благодаря которому он занимается своей работой. И вы, мистер Бреннер, его друг, не знаете этого? Странно.
В самом деле странно. А полковник Манг оказался проницательнее и ироничнее, чем я думал.
– Так чему же мне верить, мистер Бреннер?
Я посмотрел на Сьюзан. Она разозлилась, когда