Если честно, то я уже спросил, – признался он. – И она мне сказала, что в ваших отношениях возникли кое-какие трудности. Поэтому я решил, что вы способны съездить по делу за рубеж.
– Способен. В Арубу, – отозвался я. – И пожалуйста, оставьте мою личную жизнь в покое.
– Мисс Санхилл все еще служит в управлении и является старшим офицером. В силу этого я считаю себя вправе задавать ей кое-какие личные вопросы.
– Это именно то, чего мне больше всего недостает после ухода из армии.
Карл не обратил внимания на мои слова.
– Кстати, вы собираетесь проситься на работу в гражданские правоохранительные органы?
– Возможно.
– Не могу себе представить, чтобы вы на пенсии ничем не занимались.
– У меня куча всяких дел.
– Не исключено, что я сумею вам помочь получить правительственную службу. ФБР часто нанимает бывших сотрудников Управления уголовных расследований. Зарубежное задание будет очень недурно смотреться в вашем резюме.
– Еще лучше в некрологе.
– И там тоже.
Карл шутил совсем нечасто, и, памятуя о вежливости, я усмехнулся. Это его ободрило, и он решил поднажать.
– Я, кажется, забыл упомянуть, – сказал он, – что управление задним числом произведет вас в старшие уоррент-офицеры пятого класса и пересчитает пенсию.
– Поблагодарите всех от моего имени.
– И все в обмен на две-три недели вашего времени.
– Вот так – всегда найдется ловушка!
Хеллман замолчал и закурил сигарету. Мы смотрели друг на друга в свете фонаря. Карл выпустил струйку дыма.
– Мы можем послать кого-нибудь еще. Но ваше имя стоит в первой, второй и третьей строках. Я еще ни разу не просил вас об одолжении...
– Разумеется, просили.
– ...и вытащил из очень неприятной ситуации.
– В которой я оказался по вашей милости.
– В большинстве таких ситуаций вы оказывались по собственной милости. Будьте с собой откровенны.
– Стало холодно. Мне необходимо выпить. А вы слишком много курите. – Я повернулся и пошел прочь.
Конец встречи. Хватит с меня Карла. Я представил, как он стоит под фонарем, докуривает сигарету и смотрит мне вслед. Что ж, с одной неприятностью покончено.
Но вдруг я замедлил шаг. В замерзший мозг полезли всякие мысли, в том числе, конечно, и о Синтии. Тебе надо написать второй акт. Неужели я совершенно выдохся?
Да, нужно чем-то заниматься, чтобы во мне вновь заструились жизненные силы. Но неужели Синтия желает, чтобы я рисковал жизнью ради реанимации наших отношений? Нет, она скорее всего не знала, чего хотел от меня Карл.
Я шел и размышлял о своем любимом предмете – о себе. Что лучше всего для Пола Бреннера? Внезапно в голове возникла картина: вот я еду во Вьетнам и возвращаюсь героем. Два прошлых раза этого не случилось. Так, может, повезет на этот раз. И вот другая картина – я возвращаюсь домой, в четыре стены.
Я понял, что стою в круге света под фонарем и больше не двигаюсь. А в следующую секунду повернулся к Карлу Хеллману. Мы смотрели друг на друга – каждый из-под своего фонаря, сквозь тьму.
– У меня будет связь во Вьетнаме? – крикнул я ему.
– Конечно, – так же громко ответил он. – В Ханое и в Сайгоне. В Хюэ тоже найдется человек, способный помочь. Так что миссия ждет исполнителя.
– И сколько времени потребуется исполнителю?
– У вас двадцать один день – таков срок туристической визы. Задерживаться дольше подозрительно. А если повезет, окажетесь дома раньше.
– А если не повезет, то еще раньше.
– Думайте о хорошем. Вы должны настроиться на успех.
А я представлял вечеринку – такой домашний междусобойчик на ирландских поминках перед погребением.
Я не против опасных заданий. Когда-то они меня взбадривали. Но все дело во Вьетнаме... в прошлом я ушел от судьбы, и вот она меня настигла. Паршиво.
– Послушайте, а если не повезет, вы выбьете мое имя на Стене? – спросил я Карла.
– Будем над этим работать, – ответил он. – Но только прошу вас, думайте о хорошем.
– Вы уверены, что не хотите прокатиться со мной?
– Абсолютно.
Мы оба рассмеялись.
– Когда отправляться?
– Завтра утром. Будьте в аэропорту Даллеса в восемь. Я проинструктирую