устройству. Поскольку не обнаружено остатков часового механизма или взрывателя, предполагаю, что это была бомба, воспламеняющаяся от соприкосновения. Кроме того, там был бензин.
— От взрыва бака, — вставил Яак.
Аркадий черточками изобразил в машине фигурку человека и красным пером обвел палочки, изображающие ноги.
— Теперь о Руди.
— Ткани в таком состоянии тверды, как дерево, в то время как кости ломаются при первом же ударе. Отодрать одежду бывает довольно трудно. Я принесла вот это, — Полина с гордостью достала из пластиковой сумки отполированный до блеска гранат и тяжелую золотую каплю — все, что осталось от перстня Руди.
— Зубы проверили?
— Вот таблица. Золото расплавилось, и я его не обнаружила, но во втором нижнем коренном зубе имеются следы пломбы. Конечно, это еще не окончательный результат. Подождем вскрытия.
— Спасибо.
— И еще один важный момент, — добавила она. — Там слишком много крови.
— Возможно, Руди довольно сильно изрешетило стеклами, — предположил Яак.
— Сгоревшие при подобных обстоятельствах, — ответила Полина, — не лопаются. Это вам не сосиски. А там кругом кровь.
Аркадия передернуло от такого сравнения.
— Может быть, порезался нападавший?
— Я отправила в лабораторию пробы, чтобы определить группу крови.
— Спасибо.
— Пожалуйста, — гордо подняв голову, презрительно-равнодушно бросила она.
Яак схематически изобразил на доске рынок, положение машины Руди, Кима, очередь клиентов, грузовик с видеомагнитофонами, стоявший в стороне, метрах в двадцати. Далее по кругу размещались санитарная машина, продавец компьютеров, фургон с икрой. Потом, несколько дальше, полукругом расположились ювелиры-цыгане, рокеры, торговцы коврами, «Жигули».
— Ночка была еще та. Учитывая, что там были чеченцы, надо радоваться, что не весь рынок взлетел на воздух, — Яак стал внимательно разглядывать доску. — Наш единственный свидетель утверждает, что Руди был убит Кимом. Сначала я с трудом в это верил, но если принять в расчет, что он стоял достаточно близко, чтобы бросить бомбу, то в этом есть смысл.
— Все составлено по памяти, на основании того, что ты видел в темноте и неразберихе, так ведь? — спросила Полина.
— Как чаще всего и бывает в жизни, — Аркадий пошарил в столе в поисках сигарет. — Мы имеем здесь дело с черным рынком. Не обычную толкучку, а ночной черный рынок, где действуют преступники. Нейтральную территорию и предельно нейтральную жертву в лице Руди Розена, — он вспомнил, как Руди сравнивал себя со Швейцарией.
— Знаете, похоже, что все получилось само собой, — сказал Яак. — В одном месте оказались головорезы, наркотики, водка. Подбрось гранату — и обязательно что-то произойдет.
— Этот тип, возможно, кого-то надул, — предположил Минин.
— Мне нравился Руди, — сказал Аркадий. — Я вынудил его участвовать в операции, и он погиб, — правда всегда неприятна. Видно было, что Яак тяжело переживает оплошность Аркадия, как переживает верный пес неудачу хозяина. Минин же, наоборот, казалось, испытывал злорадное удовлетворение. — Вопрос: зачем две зажигательные бомбы? Кругом столько оружия — почему просто не пристрелить Руди? Наш свидетель…
— Наш свидетель Гарри Орбелян, — подсказал Яак.
Аркадий продолжил:
— …который опознает Кима как нападавшую сторону. Мы видели у Кима «малыш». Ему куда легче было бы разрядить в Руди сотню пуль, чем бросить бомбу. Стоило только нажать на спусковой крючок.
— А зачем две бомбы? — спросила Полина. — Ведь, чтобы убить Руди, достаточно было и одной.
— Может быть, дело не только в том, чтобы убить Руди, — заметил Аркадий. — Может быть, нужно было сжечь машину. Все его досье, все сведения — расписки, соглашения о сделках, картотеки, дискеты — находились на заднем сиденье.
— Когда кого-нибудь убивают, — сказал Яак, — стараются побыстрее покинуть место преступления. Тут уж не до того, чтобы возиться с досье.
— Все они превратились в дым, — сказал Аркадий.
Полина перевела разговор на более предметный.
— Если Ким находился рядом с машиной, когда воспламенилось устройство, его, возможно,