предпринимайте без его ведома.
Кино в столовой крутили дважды в день. Из коридора Аркадий мог видеть только нечеткие фигуры на экране, висевшем над той самой сценой, где позавчера играл Слава и его друзья. Самолет приземлился в современном аэропорту, явно где-то за рубежом. У здания стояли шикарные автомашины, может быть, несколько устаревших моделей и слегка обшарпанные, но явно американского производства. Герои, обращаясь друг к другу с американским акцентом, называли один другого «мистер такой-то». Вот в камеру попали чьи-то заграничные ботинки…
— Опять про бдительность вдали от Родины, — прокомментировал кто-то. — Очередные происки ЦРУ…
Это был Карп Коробец, бригадир траловой бригады, широкогрудый, узколобый мужик. Волосы у него начинали расти буквально в миллиметре от бровей. Карп напоминал монументы, возведенные в память погибших на войне, — солдата, сжимающего винтовку, матроса, ведущего огонь из орудия. Глядя на эти памятники, можно было подумать, что войну выиграли какие-то дебилы. На «Полярной звезде» Карп ходил в передовиках производства.
На стене висели диаграммы, отражающие успехи трех судовых бригад в социалистическом соревновании. Победитель определялся каждую неделю и получал золоченый вымпел. При подведении итогов соцсоревнования учитывалось и количество пойманной рыбы, и качество ее обработки, и процент перевыполнения плана. Бригада Карпа держала вымпел уже несколько месяцев, но в последний раз вынуждена была уступить его бригаде, где работал Аркадий. «Снабжая продуктами питания советских людей, ты вносишь свой вклад в дело строительства коммунизма!» — гласил лозунг, тянувшийся вдоль стены. Это, значит, про Карпа и про него, Аркадия.
Бригадир лениво затушил сигарету. Палубные рабочие недолюбливали членов команды, работавших в трюмах, поэтому Карп едва взглянул на Славу. На экране один секретный агент передавал другому какие-то белые пакетики.
— Героин, — определил Карп.
— Или сахар, — отозвался Аркадий. Кто был прав, проверить было трудно.
— Бригадир Коробец был одним из тех, кто обнаружил тело Зины, — вмешался Слава.
— Когда это было? — спросил Аркадий.
— Около трех ночи, — ответил Карп.
— Что-нибудь еще было в сети?
— Нет. А что это ты мне вопросы задаешь? — спросил Карп в свою очередь. Глаза его смотрели теперь совсем по-другому, казалось, что монумент ожил.
— Есть мнение, что матрос Ренько обладает определенным опытом в таких делах, — пояснил Слава.
— В каких? Как шлепаться за борт, что ли?
— Ты ее знал?
— Видел, конечно, но не знал. Она жратву разносила, — Карп начинал проявлять интерес — Ренько… Ренько… — он произносил фамилию Аркадия, словно пробуя ее на вкус. — Ты сам откуда будешь?
— Из Москвы.
— Из самой Москвы? — Карп завистливо присвистнул. — Так ты, видать, здорово намучился, прежде чем сюда попасть. Концы-то неблизкие.
— Однако теперь все мы здесь и гордимся своей службой на Дальневосточном рыболовном флоте, — произнес Воловой, который незаметно подошел вместе с молодым американцем, веснушчатым и курчавым. — Берни, заходите, прошу вас. Сегодня у нас фильм про разведчиков, очень интересный.
— И, как всегда, ваши разведчики действуют против нас? — Берни говорил по-русски почти без акцента.
— А как же иначе в фильме про разведчиков? — рассмеялся Воловой.
— Воспринимайте этот фильм как комедию, — посоветовал Аркадий.
— Пожалуй. — Берни понравилось предложение.
— Прошу, развлекайтесь, — сказал, отсмеявшись, Воловой. — Товарищ Буковский проводит вас на хорошее место.
Первый помощник капитана повел Аркадия в библиотеку, где читатель мог лишь с большим трудом протиснуться между стеллажами. Любопытно, какие же книги были собраны в этом крохотном закутке? На полках стояли сочинения Джека Лондона, книги о войне, фантастика и много так называемых «деревенских романов».
Воловой отпустил библиотекаршу и сел за ее стол, отодвинув в сторону недопитую чашку чая, пузырек с клеем и стопку книг с оторванными переплетами. На освободившееся место он положил личное дело Аркадия, вынув его из