— На левом плече, левой стороне грудной клетки и левом бедре на равном расстоянии друг от друга прослеживаются слаборазличимые синяки. — Он взял линейку. — Всего десять синяков на расстоянии в пять сантиметров друг от друга.
— Подержи линейку ровнее, — попросил Слава и сделал новый снимок.
— По-моему, нашему следователю стоит налить, — произнес Вайну.
Аркадий молча кивнул. Руки девушки напоминали на ощупь холодную мягкую глину.
— Ногти не сломаны, и ткани под ними не повреждены. Доктор, сделайте потом соскоб и рассмотрите под микроскопом.
Перед тем как раскрыть Зине рот, Аркадий глубоко затянулся «беломориной».
— Губы и язык не прокушены, кровоподтеки отсутствуют. — Он закрыл рот девушки, отклонил голову назад, чтобы заглянуть в ноздри, нажал на переносицу, потом поднял веки.
— Отметьте, что белок левого глаза заплыл кровью.
— Что это значит? — поинтересовался Слава.
— Это признак того, что удар был нанесен не спереди, — говорил Аркадий. — Вероятно, она оказалась в шоке после удара по задней части черепа. — Он повернул Зину на бок и приподнял задубевшие от соли волосы с затылка. Взяв от Вайну зажимы, сказал: — Режьте.
Доктор выбрал скальпель и, не вынимая изо рта сигареты, на которой нарос столбик пепла, сделал тонкий разрез вдоль шейных позвонков. Аркадий придерживал голову девушки.
— Сегодня вы во всем правы, — сухо сказал врач. — Отметьте раздробленный первый шейный позвонок и основание черепа и будьте довольны. — Он посмотрел на Аркадия, потом на дисковую пилу. — Мы можем осмотреть мозг для полной уверенности. Или вскрыть грудную клетку и проверить, попала ли вода в легкие.
Слава сфотографировал шею и выпрямился, чуть покачиваясь.
— Не нужно. — Аркадий положил голову на подставку и закрыл глаза покойницы. Потом вытер руки о куртку и закурил очередную «беломорину». Жадно затянувшись, он стал разбирать одежду Зины.
Если бы она утонула, в полости рта и носа были бы разрывы, в желудке и легких — вода, а тело пропиталось бы ей, как губка. Кроме того, во Владивостоке хватает следователей и специалистов, которые только рады будут разрезать ее вдоль и поперек и сделать анализы чуть ли не на молекулярном уровне.
В ящике лежала красная пластиковая туфля советского производства, синие тренировочные брюки, трусики, белая шелковая блузка с гонконговской этикеткой и значком «Я люблю Лос-Анджелес». Просто интердевочка какая-то. В кармане лежала размокшая пачка сигарет «Голуаз» и игральная карта — дама червей. Довольно романтичной была эта Зина. И практичной вдобавок — в кармане был прочный советский презерватив. Аркадий снова глянул на ее восковое лицо, на затылок, уже лишенный белокурых волос с черными корнями. Девушка умерла, и все ее фантазии тоже. На вскрытиях он чуть с ума не сходил — он ненавидел и трупы и убийц, считал, что последних стоит стрелять при рождении.
«Полярная звезда» разворачивалась, оставляя траулеры позади. Аркадий инстинктивно удержал равновесие, а Слава качнулся к столу, стараясь не притрагиваться к нему.
— Не привыкли к качке? — спросил Вайну.
Третий помощник оглянулся:
— Я в полном порядке.
Вайну ухмыльнулся и сказал Аркадию:
— Но внутренности, по крайней мере, стоит извлечь.
Аркадий вынул одежду из ящика. Она была вся в рыбьей чешуе. А как же иначе после путешествия в неводе. На коленях брюк расплылось масляное пятно. Расправляя блузку, Аркадий заметил спереди разрез, отличавшийся от других, а вокруг него — что-то вроде ржавчины.
Он вернулся к телу. Вокруг пупка, на груди и руках — темно-багровые пятна. Может, это вовсе не синяки, может, он делает слишком поспешные выводы, чтобы скорей закончить обследование тела. Разглядев живот в области пупка, он увидел узкую ранку длиной в два сантиметра. Именно такую оставляет нож с белой пластмассовой рукояткой и двадцатисантиметровым обоюдоострым лезвием для потрошения рыбы и резки сети. Плакаты, развешанные по всему судну, предупреждали: «Всегда будьте готовы к внеурочной вахте, носите ножи при себе». Нож Аркадия сейчас валялся в его тумбочке.
—