Ноги сами подняли его со стула и вынесли на улицу.
– Вы Жан?
– Да, месье. А вы – друг Наташи?
– Да, у меня для вас сувенир. – Рюмин сделал непроизвольное движение в сторону своего неизменного портфеля. – Может, зайдем в кафе?
– Ни в коем случае! Вы – сумасшедший! Мой офис на этой улице. А вдруг нас увидят вместе?
«“Э!” – сказали мы с Петром Ивановичем, – мысленно процитировал гоголевского героя Рюмин. – Да ты боишься. Хочешь скрыть наш контакт. А почему? Понимаешь, что сувенир от Наташи – это предлог, или заманиваешь?»
– Тогда, может быть, прогуляемся? – предложил Рюмин.
– Давайте, но у меня не более двадцати минут.
– Я тоже спешу. Проездом, знаете ли, в Париже.
– Да, понимаю. Как Наташа?
– Привет вам передает. И вот, просила передать. – Рюмин достал из портфеля и протянул Жану сверток, предусмотрительно помещенный в пакет с названием известного парижского магазина «Галлери Лафайетт».
– О, это так мило с ее стороны! Что там?
– Не знаю. Это ее подарок, – соврал Валентин Борисович, прекрасно осведомленный, что в конверте – дорогая палехская шкатулка, которую он сам же и покупал в «Березке» на конторские деньги.
– Передайте ей привет от меня. Подарок я вручу при встрече, скорой встрече! Скоро приеду в Москву, – сообщил Жан.
– Хотите продолжить учебу?
– Не совсем. Вы же знаете, что мой отец – президент одной из крупнейших компаний Франции.
– Разумеется, – соврал Рюмин. В деле на Жана упоминалось, что его отец – богатый предприниматель, но более точные данные отсутствовали.
– Компания моего отца открывает представительство в России. Перестройка, гласность! Очень хорошо для бизнеса.
«Это точно. Спекулянтов развелось!»
– Я назначен директором представительства компании моего отца в Москве, – со значением пояснил Фурнье.
Рюмин почувствовал, как отлегло от сердца.
Он долго и проникновенно тряс руку Жану, уверяя, что вместе с Наташей первым встретит его в аэропорту Шереметьево.
– Перестройка, – гордо сказал Рюмин на прощание и в знак солидарности поднял сжатый кулак: – Рот фронт, товарищ!


Глава 2: Консультант стоит дорого


– Не знал, что ты такая капризная! – возмутился Максимов. – Как может не нравиться Арбат?
Уже час он и его законная супружница Екатерина разбирали вещи в новой квартире и вяло переругивались.
– Я думал, что ты будешь в восторге. О нас позаботились – дали квартиру в Центре, – не мог успокоиться Максимов. – Помнишь Окуджаву? «Ах, Арбат, мой Арбат – ты мое Отечество». Целая эпоха! Писатели ходили по арбатским переулкам.
Максимов хотел еще сравнить Арбат с Латинским кварталом в Париже или районом Сохо в Лондоне, но язык не повернулся. И правильно сделал, так как это вызвало бы у Екатерины новый взрыв возмущения. Впрочем, она и так не могла угомониться.
– Саша, а что здесь хорошего? Тесно – окна в окна. Машину поставить негде. Зелени нет. Кругом одни приезжие, как на вокзале. Во дворах мусор. Появится ребенок – гулять негде. Это что, мое «Отечество»? Где они, писатели или элитная публика, о которой ты говоришь? Шпаны полно – это да!
Максимов опять вздохнул. Новые владельцы арбатской недвижимости и прочие состоятельные граждане появлялись в переулках редко, приезжая на машинах с водителем, а свой досуг проводили в основном в загородных коттеджах и поместьях.
Здание, в котором компания «K&B» предоставила квартиру ценному специалисту и его семье, было построено в начале двадцатого столетия и некогда относилось к разряду самых дорогих и престижных доходных домов. Все квартиры в нем были уже давно скуплены новыми русскими или солидными корпорациями для своих сотрудников. Компания «K&B» капитально отремонтировала жилье Максимова, вследствие чего оно приобрело вполне европейский вид. Но подземный гараж в этом историческом строении, естественно, не был предусмотрен, а с парковкой на Арбате возникали серьезные трудности.
Переулок выходил к памятнику поэту и писателю Окуджаве, вокруг которого жизнь не утихала