в углу бара, не отрывая глаз от экрана.
Теперь они с независимым видом держались в стороне, изображая случайных прохожих, которые разглядывают стены домов, балконы и вообще дышат свежим воздухом.
Охрана имела указание хозяина не портить романтический вечер.
Через две минуты после Рюмина из бара вышел Троянов.
В наушниках он слышал голос своего напарника:
– Идут по переулку в направлении Тверской. Видимо, будут гулять. Машина там не проедет.
Сразу же после окончания увлекательного матча на центральные улицы города высыпало около миллиона ликующих болельщиков.
Накопившееся напряжение требовало выхода. Милиция, получив строгие инструкции, не вмешивалась и не делала замечаний разбушевавшимся фанатам.
Толпы возбужденных до истерии людей шли вниз по Тверской, смешивались с людскими ручейками из соседних улиц, обнимались и пели.
Крепкие парни захватили грузовик. Водитель счел благоразумным не возражать и принял участие во всеобщем веселье. «Черт с ним, с грузовиком! Здоровье дороже».
Переполненный грузовик медленно продвигался в потоке людей.
Здесь же гарцевали всадники. Прохожие дружно скандировали «Россия, вперед!». Танцевали лезгинку и прочие русские народные танцы.
Кармен уже забыла о проигрыше сборной Нидерландов. Она была в восторге.
– Как во времена Французской революции, когда снесли Бастилию, – сказала Кармен и всем телом прижалась к Рюмину.
Почувствовав ответную дрожь, она дрожащими от желания пальцами стала теребить Рюмина за талию и чуть было не сорвала оранжевую сумку, болтающуюся на бедре.
Наблюдавший за ними со стороны Троянов болезненно поморщился. Это не входило в его планы.
Рюмин и Кармен выбрались вместе с толпой на Манежную площадь.
Возбужденные юноши плескались в бассейне у фонтана, залезали на колонны, свешивая вниз ноги и размахивая флагами.
– Пойдем на набережную, – предложил Рюмин.
В небе вспыхнули разноцветные фейерверки. В толпе зажигали бенгальские огни. Город погрузился в разноголосицу победных гудков автомобилей.
Миновав Красную площадь, Рюмин с Кармен в обнимку вышли к Васильевскому спуску и свернули на набережную.
В какой-то момент толпа осталась позади.
Кармен подбежала к парапету и с восторгом смотрела, как в темной воде отражаются вспышки фейерверков.
Она хотела обернуться к Рюмину и поцеловать его.
Но не успела. Ей показалось, что кто-то бросил в него бенгальский огонь.
Одежда на Рюмине вспыхнула. Он упал и рассыпался, как сломанная игрушка.
Троянов, еще в баре прикрепивший к оранжевой сумке Рюмина пластиковую взрывчатку, удовлетворенно посмотрел на вспышку и свернул в переулок, ведущий к Лубянке.
Кармен дико закричала, не чувствуя боли в обожженных руках.
Но крик заглушили разрывы фейерверков.

* * *

– Один болельщик сильно пострадал от салюта. Увечья и ожоги, – докладывал невидимому собеседнику дежурный по Москве в форме милицейского полковника.
Из трубки доносился возмущенный голос.
– Товарищ генерал, ничего удивительного. Мощность они не рассчитали. Покупают всякую дрянь. Поэтому летальный исход. Бывает. Редко, но бывает. Последствия от этих игр всегда тяжелые. Да, пострадала и девушка-иностранка. У нее ожоги рук. Врачи на госпитализации не настаивают.
Трубка опять нечленораздельно и грозно заверещала.
– Подданная Нидерландов. Понимаю, что бардак. Да, нежелательно. Возможны столкновения. Не допустим. На теракт не похоже, но эксперты пока не дали заключения. – Облегченно вздохнув, дежурный положил трубку и усталым голосом предупредил сидящего рядом майора: – Смотри, чтобы не попало в прессу. Яйца отрежут всем сверху донизу. Потом будут разбираться.
– Не знаю, чего там разбираться? – проворчал майор. – Понятно, что мужика специально взорвали.
– Оставь свое мнение при себе! – строго прикрикнул полковник. – Дано указание людям праздник не портить!


Глава 19: Смеется тот, кто смеется...


После того как Рюмин превратился в живой факел, прошло почти два месяца.