и законопослушный гражданин, – методично, как опытный преподаватель студентам, излагал свою версию Виктор.
– В сущности, именно так и обстояло дело, – кивнул Максимов.
– Проблема в том, друг мой, что я не располагаю всеми данными, которые имеются у следствия. Поэтому мне нужно быть уверенным, что ты точно не заимствовал средства из бюджета «Интер-Полюса» и не переводил их на счета в зарубежных банках. Может, использовались какие-либо другие методы? Этическая сторона вопроса меня не интересует. Просто я должен понять, какие документы и доказательства может предъявить следствие.
– Виктор, я действительно не заимствовал, как ты выражаешься, никаких средств из бюджета компании, не крал, не воровал, не убивал.
– Какого же хрена ты поперся в это нелегальное хранилище, ангел ты наш! Ты понимаешь, что теперь тебе могут привесить все, что там хранилось?
– Я жалею, что сунулся в это помещение и в компьютерную базу данных.
– Ладно, не переживай. Мне представляется, что вообще это дело носит заказной характер. Даже можно догадаться, чего хотят те, кто остался за ширмой. Кукловоды за веревочки дергают, а марионетки пляшут. Ты, кстати, их интересуешь только как участник этого спектакля. Если они получат вожделенную собственность, то успокоятся. Нам это выгодно. Поэтому буду консультироваться с тобой не только по этому делу, но и в целом по ситуации. Финансы, акции, инвестиции! В этом ты сильнее меня. Если видишь рычаги, через которые можно повлиять, подскажи. Я, конечно, сделаю все, чтобы оспорить обвинение и найти уязвимые места. Но дело мутное и может превратиться в вялотекущий длительный процесс. Тебя это вряд ли устроит.
– Да уж. Пусть скорее решают.
– Вот на это они и рассчитывают. Надеются, что мы не выдержим. В общем, я убежден, что основное решение лежит не в юридической плоскости, а в экономической. Нужна разумная и гарантированная сделка, чтобы тебя освободить.
– Я подумаю, – пообещал Максимов. – Времени у меня здесь много.
– Вот и подумай. Если раньше не думал, то теперь давай.

* * *

– Николай Семенович, акции арестованы! – закричал Литвин, врываясь в кабинет Крюкова. – Вот – прислали решение суда.
– Я знаю, – спокойно заметил Крюков. – Меня предупредили.
– Но это же беспредел!
– Аргументируют тем, что собственность акционеров под угрозой. Максимов «помог». Сунулся в воду, не зная броду. Ссылаются на его задержание. Дескать, менеджеры разворовали компанию. Акции арестованы по заявлению миноритарного акционера Рюмина.
– Консультанта? А кто ему продал акции?
– Говорят, что член Наблюдательного совета Аверкин.
– Но мы договаривались, чтобы акционеры придержали свои бумаги.
– Аверкин нарушил обещания, но имеет право. Сволочь, конечно. Я столько для него сделал, а он продался Рюмину. Позвонил я ему и говорю – как же так? Предал старого друга! А он оправдывается. Говорит, что его вызвали в правительство и под угрозой заведения уголовного дела заставили продать акции Рюмину. В его компании тоже грешки вскрылись. Ну, он и согласился.
– Предатель!
– Как осуждать? Все мы под дамокловым мечом ходим.
– Который со щитом? – понимающе спросил сметливый Литвин.
– Там уж не поймешь под каким. Все кому не лень обзавелись – и мечами, и щитами, и связями. А у нас с этим добром не очень, – самокритично признал Крюков.
– Что же делать?
– М-да, извечные русские вопросы «Что делать?» и «Кто виноват?». Судиться будем, сутяжничать. Это единственный выход из положения. Попрошу еще поддержки в ассоциации, пусть организуют обращения в Администрацию президента, в правительство, в Генеральную прокуратуру, в судебные инстанции.
– Все бизнесмены построены. Вряд ли кто откликнется. На словах поддержат, а реальными делами – уж извините! – скептически заметил Литвин.
– Неужели они не понимают, что иначе их передушат поодиночке, как лисица курей?! Только пух полетит в курятнике! – в сердцах воскликнул Крюков и еще больше помрачнел.
– Они как раз и понимают.