Красноярскому краю
генерал-лейтенант ФСБ
Пыльников С.Ю.

— Где он сейчас?
Седоволосый мужчина в элегантном костюме положил перед собой стопку стандартных листов формата А4 и, немного покопавшись в пластиковом стакане, выбрал самый острый карандаш.
— На борту.
— Когда посадка?
— Рейс уже должен был приземлиться, мы успели перехватить его в последние секунды. Командир корабля передал, что керосина совсем не осталось. Он может покружить над аэродромом еще несколько минут, не больше. Говорит, что ни о каком другом аэродроме не может быть и речи.
Седоволосый размашисто вывел на листе: «Времени нет».
— Передайте, пусть садится на самую дальнюю полосу. И чтобы ни в коем случае не приближался к зданию аэропорта. Сколько пассажиров на борту?
— Сорок шесть и двенадцать членов экипажа.
Седоволосый написал: «46 + 12».
— Этот… Кудрявцев. Он здесь в командировке?
— Так точно, товарищ генерал.
— С какой целью?
— Он должен был доставить усовершенствованный образец прибора ЧИП-66, чтобы передать его конструкторской группе «Радона».
— В Красноярске его провожали?
— До самого трапа. В Домодедово его тоже встречают, поэтому мы смогли так быстро отреагировать.
— Стало быть, пока никакой реальной опасности нет?
Референт пожал плечами.
— Можно предположить, что он является носителем неактивной формы вируса.
— И сейчас он активировался?
— Скорее всего.
Седоволосый обвел предыдущую запись жирной чертой. «46+12».
— А в Красноярске?
— От спецобъекта до взлетного поля его везли на машине в сопровождении двух сотрудников охраны. Все контакты установлены и находятся на обсервации в отдельных боксах военного госпиталя. Пока все трое: охранники и водитель — здоровы.
— Значит, там все под контролем?
— Так точно.
— А здесь — все зависит от нас?
Седоволосый кивнул, сам отвечая на свой вопрос, и написал на листе: «Москва».
— Пусть самолет садится. Изолируйте его на самой дальней полосе. Установите карантин. Успокойте встречающих.
Седоволосый говорил и чертил на листе какие-то одному ему понятные иероглифы: две палочки крест-накрест — самолет; параллельные горизонтальные прямые — взлетно-посадочная полоса; жирный крест и полумесяц — карантин.
— Естественно, подобный инцидент не может остаться без внимания прессы. Лучше опередить «четвертую власть». Приготовьтесь вбросить по нашим каналам какую-нибудь расплывчатую информацию, вроде «атипичной пневмонии».
— Слушаюсь. Разрешите идти? — референт боднул воздух.
— Идите.
Седоволосый еще раз осмотрел лист с записями, проверяя, не упустил ли он что-нибудь важное. Затем сунул лист в машинку для уничтожения бумаг. Острые ножи зажужжали, перемалывая бумагу в тонкую лапшу.
В этот момент дверь кабинета снова открылась, и на пороге возник референт.
— Товарищ генерал, плохие новости из Красноярска.
Седоволосый посмотрел на него, медленно положил притупившийся карандаш в стакан и достал другой.
— В чем дело? — на новом листе появились четыре восклицательных знака и следом за ними — жирный вопросительный. — Кто-то заболел?
— Никак нет. Пока все здоровы. Но коллеги передают, что Кудрявцев может иметь при себе табельное оружие.
— А поточнее?
— Он поднялся на борт без досмотра. Сначала предполагалось, что в полете его будет сопровождать наш сотрудник, но потом планы пришлось изменить. Решили, что в воздухе ничего произойти не может…
— Неужели трудно установить, получал человек табельное оружие или нет? — в голосе седоволосого послышалась угроза.
— Товарищ генерал… Спецобъект подвергся радикальной изоляции. Доступа к информации нет.
Седоволосый положил карандаш в стакан и отправил второй, почти чистый лист, в машинку. Ножи снова зажужжали.
— Готовьте группу захвата. А пока — попытайтесь вступить с ним в переговоры. Постарайтесь убедить его выйти.
— Что делать в случае оказания сопротивления?
Седоволосый ненадолго задумался.
— Насколько я понимаю, он входил в группу разработчиков вируса?
— Так точно.
— Он может быть полезен. Дайте ему это понять. С другой стороны… В случае реальной