себе то же. Течение уносило их по тоннелю. Оставалось только терпеливо ждать момента, когда хоть что-нибудь будет зависеть от их действий.
Денис подхватил Алису под мышки и старался держать ее над водой. Это было совсем не сложно: девушка казалась невесомой.
С собакой было похуже. Папка, висевшая у него на шее, то и дело уходила под воду; он слышал, как заливистый визг в эти секунды становился громче, стремительно нарастал до высшей точки и внезапно обрывался.
Тогда Денис отталкивался от дна и выскакивал на поверхность; прерванный визг повторялся снова, а Денис мысленно радовался, что Алиса всего этого не видит.
Он не мог постоянно отталкиваться ото дна; если бы он чуть-чуть замешкался, течение перевернуло их; а потерять ориентацию и погрузиться под воду в кромешной темноте было равносильно смерти. Собственно, это и было смертью.
Он не знал, сколько прошло времени с тех пор, как они выпрыгнули из вагона. Зато он знал другое: с Алисой все более или менее в порядке. И будет в порядке, пока они вместе.
Денис вдруг почувствовал, что течение стало замедляться. Денис раскинул руки, пытаясь нащупать стенки тоннеля, но пальцы встретили лишь воздух — видимо, они с Алисой плыли ближе к середине.
Момент, когда нужно было действовать, настал. Денис выпрямил и напряг ноги. Оказывается, здесь было совсем не глубоко.
Он коснулся дна тоннеля и замешкался. В какую сторону идти? И спереди, и сзади была одинаковая чернота.
Течение подсказало ему. Денис развернулся и крепко обхватил Алису — свою Прекрасную Даму, свою хрупкую коротышку, девушку со странными и такими пленительными чертами лица.
Ее ноги болтались в воде, не доставая дна.
Идти было нелегко; он то и дело натыкался на плавающие тела. Но Истомин лишь сильнее закусывал губу и изо всех сил старался не закричать, чтобы не напугать Алису.
Денис почувствовал, как холодные губы Алисы покрывают его лицо быстрыми поцелуями, будто она очень торопилась и боялась не успеть. Она что-то шептала ему на ухо, и это было самым лучшим, что она могла сделать.
Ее чистый, нежный голос не позволял Денису забыть, что в мире существует что-то еще, помимо мрачных полузатопленных тоннелей, набитых мертвецами. Что-то еще, ради чего стоит жить и биться.
Он тяжело дышал, но ноги не чувствовали усталости; Денис был готов прошагать с Алисой на руках хоть всю Таганско-Краснопресненскую линию — туда и обратно.
Когда впереди забрезжил слабый свет, Алиса радостно воскликнула:
— Вижу свет в конце тонне-е-еля!!!
И Денис зашагал быстрее. Он уже почти бежал, расталкивая трупы. Он знал, что там, впереди, их ждет избавление от липкого холодного ужаса — пустынный бетонный островок, где, по его уверениям, ночуют подземные красавицы, вылупившиеся из зеленых кожистых яиц.
Все его мысли, чувства и силы полностью переключились на одну-единственную цель: поскорее добежать до заброшенной станции. Там можно будет перевести дух.
Поэтому он не сразу услышал слова, которые произнесла Алиса. А когда услышал, до него не сразу дошел их смысл. А когда дошел, он чуть было не повалился от смеха в черную воду.
Алиса сказала:
— Знаешь что, красавчик? Ты у меня пойдешь в институт. Я тебя заставлю. Фазер подарит новую машину, и это будет очень кстати, потому что я никогда больше не спущусь в метро! — Она выдержала паузу и добавила: — На твоем месте я бы согласилась даже на «Запорожец».
А потом она оглушительно завизжала и впилась острыми зубами в мочку его уха.
Наверное, вовсе не ее незамысловатая шутка заставила Дениса рассмеяться. Если честно, она была не такой уж и смешной.
Но здесь, где каждый шаг вел в пугающую неизвестность, где само время застыло и не было слышно ничего, кроме гула воды, эта шутка показалась Денису восхитительной.
Он уже знал, что так и поступит. Он вернется в институт и вовсе не из-за машины; просто теперь он боялся хоть что-нибудь упустить, даже самую незначительную мелочь.
Алиса… Она, как всегда, была великолепна. Она была самым значительным событием в его жизни; да что там событием? Она и была