ее головы. Это совсем не трудно, когда в тебе — метр восемьдесят два, а в «даме» — каких-нибудь сто пятьдесят четыре сантиметра. Правда, иногда ему казалось, что все совсем наоборот.
Из-за поворота, опасно кренясь на левый борт, выскочила «маршрутка».
Денис откинул туловище назад и резким движением распахнул полы воображаемого плаща — из грубой промасленной кожи и до пят. Руки застыли у бедер. Пальцы нервно шевелились, готовые в любую секунду обхватить рукояти револьверов и рвануть их прочь из кобуры.
— Я вижу на горизонте почтовый дилижанс, — хриплым шепотом сказал он. — А не остановить ли нам его?
Дородная женщина в розовом пальто, с выбеленными перекисью жесткими прядями, выбивавшимися из-под зеленого мохнатого берета, презрительно поджала губы и что-то сказала. Ни Алиса, ни Денис не обратили на нее внимания.
— Смелее, ковбой, — прошептала Алиса. — Действуй, и… Ты знаешь, какая награда тебя ожидает!
Денис усмехнулся.
— Можешь на меня рассчитывать, крошка! В моих барабанах двенадцать патронов…
— И у тебя самый длинный ствол на всем Западе, — с придыханием произнесла Алиса.
Они громко расхохотались — к неудовольствию женщины в розовом пальто.
Денис поднял руку, «маршрутка» стала замедлять ход, противно заскрипели тормоза, и «Газель» резко остановилась. Водитель уперся обеими руками в руль, точно собирался встать из-за стола, а молодой кавказец, сидевший на пассажирском сиденье, чуть не протаранил головой лобовое стекло.
Денис взялся за ручку двери и дернул ее на себя.
— На абордаж! — воскликнул он. Обладательница зеленого берета оказалась проворнее, несмотря на свои габариты. Алиса была следующей. Денис уперся ей ладонью пониже спины и подсадил на высокую ступеньку.
Алиса была очень худой, почти костлявой; даже сквозь одежду Денис ощущал ее костные бугры. Если бы кто-нибудь сказал, что ему это будет очень нравиться, он бы только рассмеялся. Но сейчас ему действительно нравилось. Чертовски нравилось.
— Благодарю, — жеманно сказала Алиса и стала протискиваться в самый конец салона.
Денис последовал за ней. Она упала на место у окошка и похлопала по соседнему сиденью.
— Иди ко мне, красавчик!
Денис достал из кармана две десятки и передал их водителю, потом устроился рядом с Алисой. Она снова притянула его к себе и прошептала на ухо:
— Мы славно позабавимся, детка!
Маленькие пальчики с острыми коготками полезли куда-то ниже пояса… Денис захихикал.
— Перестань! Перестань сейчас же! Мне щекотно!
— Ты опять не пойдешь сегодня в институт? — спросила Алиса.
Это было еще одно ее умение. Еще одна замечательная особенность.
Она могла смеяться, дурачиться, болтать о всякой ерунде и вдруг — без видимого перехода — спросить о чем-то, по-настоящему серьезном.
Денис прекрасно знал эту черту, и все же каждый раз попадался. Алиса усыпляла его бдительность, и потом — бац! Следовал вопрос — всегда острый и неожиданный, как удар под дых.
Вопрос об институте был очень острым. Улыбка исчезла с лица Дениса.
— Нет, скорее всего не пойду.
Он-то знал наверняка, что не пойдет, а расплывчатое «скорее всего» означало поднятые кверху лапки — пощади! Хватит! Не надо об этом!
Но Алису это не остановило.
— И долго так будет продолжаться?
— Может, оставим эту тему?
— Что тебе не нравится?
— Мне не нравится, что ты меня постоянно контролируешь.
Ее брови взметнулись вверх, в уголках глаз проступили легкие морщинки.
— Я? Тебя? Боже упаси! Я волнуюсь за тебя! Волнуюсь потому, что ты мне не безразличен. Улавливаешь разницу?
Он кивнул.
— Ну, и долго так будет продолжаться?
Денис отвел глаза. Казалось, в эту минуту его ничто не интересовало, кроме унылого осеннего пейзажа, пробегающего за окном.
— Не знаю, — после паузы сказал он. — Я не хочу там больше учиться.
— Да? И родители в курсе?
Пейзаж отошел на второй план.
— При чем здесь родители?
— При том, что ты живешь за их счет. И они имеют полное право знать, как ты живешь.
Алиса излагала все ясно и логично — не придерешься. В ее аргументах не было ни малейшей бреши, щели