он вовремя напомнил мне:
- А как же этот подонок и девчонка? Я взглянул на Рэнкена:
- Нет, нет… только ты и я… Ты и я…

БАК

Мы слышали выстрел, но Рэнкена видно не было! Значит, там была суровая драка. Вертолет улетел. Наверное, топливо кончилось. Мы в щепки разнесли ворота, ведущие в тупик. Если в схватке победил Мэнни, то почему он не остановил поезд? Мы с девчонкой сидели молча, обняв друг друга, и одновременно почувствовали-, что начали тормозить. Мы оба высунулись в окно и увидели удаляющийся головной локомотив, на боковом мостике которого лежал Мэнни и глядел на нас.

МЭННИ

Пришлось немного повозиться с разъемом, но игра стоила свеч. Я имел право на свою жизнь и жизнь Рэнкена, с которым судьба связала нас до последнего вздоха. Но не на жизнь этого пацана и, тем более, не на жизнь девчонки. В окне второго локомотива показались они оба. Бак что-то закричал. Я прислушался, ветер донес:
- Мэнни! Заткни этот двигатель! Мэнни! Черт бы тебя побрал! Заткни его, Мэнни!..

САРА

Я смотрела ему вослед и не могла удержать слезы.
Бак кричал:
- Заткни его, Мэнни!. Я поняла, чего добивался тот от Бака, когда пинал ногами, отшвыривая меня в сторону и пытаясь выгнать Бака из кабины.
- Заткни его, Мэнни! Это все, что ты должен сделать! Мэнни!..
И я оборвала этот крик:
- Он сам знает, что ему делать. Бак зарыдал:
- Заткни его, Мэнни! Черт бы тебя побрал! На удаляющемся от нас локомотиве Мэнни приподнялся, уцепился за лесенку и начал взбираться на крышу.

РЭНКЕН

Я пытался дотянуться до кнопки, пытался вырвать поручень, к которому был прикован, пытался снять наручники, зубами вцепился в них в конце концов, но все было бесполезно. Мэнни не вернулся в кабину, но я знал, что он не ушел. Я чувствовал его где-то рядом… И с каждой секундой таяла моя надежда, что Мэнни вернется и нажмет кнопку, чтобы остановить поезд. В какой-то миг мне даже показалось, что мы еще быстрее припустили навстречу своей смерти.

БАК

Я не мог сдержаться. Я плакал и кричал:
- Он сделал это! Он сделал это!
Мэнни выкарабкался на крышу локомотива и сделал несколько шагов. Потом постоял, согнувшись, несколько секунд, медленно разогнулся и развел руки в стороны. Я замер, увидев эту фантастическую картину.

МЭННИ

Я же говорил, что птицей взлечу, если понадобится. Однажды мне уже пришлось испытать подобные ощущения, и я знаю, что говорю. Обычно все кругом твердят, что человек летает во сне и что это означает, будто он растет. Но я-то летал наяву. Хотя и случилась со мной эта история в глубоком детстве. Так давно, что иногда она кажется мне собственной выдумкой. И в те минуты, когда она всплывает в моей памяти, я сам себе не верю: нет, это было не со мной, не с Мэнни, не с Оскаром Мэнхеймом, это было с каким-то совершенно другим мальчишкой. Я тогда еще только учился премудростям уличной жизни. Еще и года не прошло как я сбежал из дома, где меня круглыми сутками с утра до вечера пилили мать с отчимом: сидишь у нас на шее, хлеб жрешь на дармовщинку, ни черта от тебя не дождешься, бестолочь одна из тебя выйдет (на что я всегда про себя добавлял: «Бестолочь выйдет, а толк останется»). А сами только и перебивались случайными заработками, которые тут же пропивали. Местный полицейский был еще тот пройдоха! Когда отчим приводил его к нам домой, тот не упускал случая опрокинуть рюмашку-другую. Блюститель порядка, называется! Срать он хотел на порядок! Просто в нищий квартал не каждый патруль свой нос совал, вот этот ублюдок в форме и не боялся, что с работы полетит кувырком. Так и вышло, что жаловаться мне было некуда. Да я и не хотел никому жаловаться. Я просто хотел научиться давать отпор, а потому участвовал во всех уличных мальчишеских драках, становясь обычно на сторону тех, кого было меньше числом. Я уже тогда был не дурак и понимал, что если тебя не убьют в какой-нибудь стычке, то только таким образом ты и сумеешь встать на ноги. В тринадцать лет я стал грозой своих ровесников, и к моей команде серьезно относились все молодежные банды портовых