главе стола кресле, в котором ранее располагался Джил.
— У некоторых пациентов препарат вызывает легкую депрессию, которая без труда снимается приемом анти-депрессанта. Других проблем в связи с препаратом нет.
— Ты в этом уверен?
— На данном этапе — да. Но прошу на меня не ссылаться.
— Не беспокойся, не буду, — сказала Дайна и, обратившись ко мне, спросила: — Как идут дела в «Нет Коп»?
— Некоторые потребители уже пускают слюни при виде прототипа. Теперь наша главная задача состоит в том, чтобы ускорить переход к промышленному производству.
— И этот процесс, насколько я понимаю, будет финансироваться путем продажи новых акций на свободном рынке?
— Да, именно об этом мы и думаем.
— О первоначальной цене речь не заходила?
— Сорок пять долларов за акцию.
Дайна, быстро прикинув в уме цифры, сказала:
— Это означает, что капитализация компании составит двести сорок миллионов долларов. Я не ошиблась в расчетах?
— Нет, все точно.
— Невероятно! — восхитился Джим.
— Рынок очень емкий, а Крэг предлагает самый лучший продукт.
— И сколько же составляет наша доля? — спросила Дайна.
— Десять процентов, согласно договора.
— Очень неплохо, Саймон.
Конечно, неплохо. Два миллиона долларов наших первоначальных инвестиций превратились в двадцать четыре миллиона. Джефф Либерман и «Блумфилд Вайсс» наварили еще больше. Когда мы отошли в сторону, у них хватило мужества занять наше место, и они были достойны своей прибыли. Но больше всех остальных (и вполне заслуженно) заработал Крэг.
— Линетт Мауэр будет довольна, — сказала Дайна, — и думаю, что она согласится на создание в следующем году нового фонда. Видя успех таких проектов, как «Нет Коп», «Бостонские пептиды» и «Тетраком», даже самые завзятые скептики начинают убеждаться в том, что мы способны процветать и без Джила.
Джил ходил под парусами пять раз в неделю и пока даже не приближался к аппарату гемодиализа. Однако все мы были исполнены решимости добиться максимальных успехов и без него.
Только проходя по пути домой через парк «Коммон», я понял, насколько устал. Мне, как никогда ранее, был нужен полноценный ночной сон — с вечера до утра. Но несмотря на усталость, я пытался шагать побыстрее, так как мне не терпелось увидеть Лайзу и малыша.
Было около восьми вечера, и на улице еще не стемнело. Я открыл дверь дома и позвал Лайзу. Ответа не последовало.
Швырнув кейс в угол, я отправился в спальню. Лайза спала. Одна её грудь, видимо, после кормления осталась обнаженной. Под боком у мамы негромко посапывал малыш. Я разделся и улегся в постель рядом с ними.
На мой поцелуй Лайза никак не среагировала. Затем я поцеловал сына.
— Спокойной ночи, Фрэнк, — сказал я и мгновенно уснул.