отказываться просто глупо.
— Может быть, поездка в моем обществе является для тебя почему-то неприемлема? — спросила Дайна, бросив на меня быстрый взгляд.
Дайна стояла рядом с большим письменным столом. На ней был строгий деловой костюм, и она являла собой законченный образ одного из руководителей фирмы, в которой я имею честь работать.
— Нет, почему же, — пролепетал я. — Кончено, нет. Я сделаю все, что надо.
— Вот и отлично. Если преградой является только «Нет Коп», я переговорю с Джилом. По-моему, нам предстоит заниматься очень перспективным делом.
Я улыбнулся и вышел из кабинета.

— А я видел, как ты проскользнул в офис Дайны, — сказал Даниэл, когда я вернулся к своему столу. — Похоже, что вы вдвоем хорошо проводите время.
— Она просто интересовалась, насколько ты прилежен и стоит ли тебя дальше держать в конторе? Не бойся и продолжай спокойно бездельничать. Я ей ничего не сказал. И не скажу. Обещаю.
— Скажи Дайне, что я готов в личной встрече вне офиса рассказать ей о себе все, — сказал Даниэл, нежно улыбаясь рядам цифр на экране монитора. — В любое время.

4

Я ушел с работы в шесть (что для меня было очень рано) и отправился домой пешком. Мой путь на Бикон Хилл лежал через Финансовый квартал и парк «Коммон». Был теплый вечер, один из тех, которые часто случаются в начале октября, и большинство мужчин шли, сняв пиджаки, а некоторые из них шагали в футболках. Но несколько ночей до этого были холодными, и листва на некоторых деревьях уже начала менять расцветку.
Я шел медленно, стараясь расслабиться и позволяя лучам вечернего солнца ласкать мое лицо. Осень, вне всякого сомнения, была в Бостоне самым лучшим временем года. А худшим — зима. Всего через пару месяцев мне на пути домой предстоит жестокая борьба с холодом.
На Бикон Хилл, как всегда, царили тишина и покой. Я обогнал женщину, выгуливавшую в парке Коммон четырех собак, и теперь разводившую животных по хозяйкам. Какой-то добропорядочный гражданин выразил жестом возмущение по поводу негодяя, занявшего своей машиной два парковочных места. Я послал этому гражданину сочувственную улыбку. Парковка и собачье дерьмо являлись двумя самыми большими заботами обитателей Бикон Хилл. Сохранение парковки я приветствовал, а против дерьма возражал. Однако в этой округе подобную крамолу следовало держать при себе.
Справа от меня, на полпути к вершине холма, в неброском сером особняке обитал Джил. Особняк стоял на Луисбург Сквер — месте, где земля была, наверное, самой дорогой во всей Новой Англии. Однако наше жилье находилось у подножья холма, в глубине очень милой, вечно залитой солнечным светом зеленой улочки. Черные барьеры отделяли тротуары от проезжей части улицы.
Я едва успел приступить к извлеченной из холодильника бутылке «Сэма Адамса», как с работы вернулась Лайза.
— А ты сегодня рано, — сказал я.
— Так же, как и ты, — ответила Лайза и поцеловала меня. — Ну это же просто здорово. — Затем, видимо, почувствовав что-то неладное, она обняла меня и спросила: — Что не так? Неудачный день?
— Просто ужасный.
— Не может быть! Что же случилось?
Я принес ей пива, и мы уселись рядышком на диван. Уютно устроившись у меня под рукой, она внимательно слушала мое повествование о совещании, о том, как Фрэнк меня унизил, и своей выходке в конце заседания. Потом я рассказал ей о реакции Крэга. Весь день я умирал от нетерпения поделиться этими новостями с Лайзой.
— Не могу поверить, что папа мог так поступить! — взорвалась она. — Я сейчас же ему позвоню!
— Не надо. Не делай этого.
— Саймон, он не должен дергать тебя на работе! Это совершенно никуда не годится! — выскользнув из-под моей руки, она двинулась к телефону.
— Стой, Лайза! — возопил я. — Это только ухудшит положение.
Она сняла трубку, но я положил на рычаг палец.
Лайза внимательно взглянула мне в глаза. Похоже, что к ней начало возвращаться спокойствие.
Я притянул её к себе, поцеловал и сказал:
— Очень рад, что ты за меня так беспокоишься.
Это была чистейшая правда, так как больше всего на свете я хотел,