то, что он знал.
— Как насчет Альрауне? Вы знаете что-нибудь о ней?
Альрауне... От этого имени, казалось, воздух содрогнулся на мгновение. Эдмунд, нахмурившись, спросил:
— Вы имеете в виду фильм?
— Нет, человека.
— Такого человека никогда не существовало. Альрауне — это всего лишь легенда. Все сошлись на этом.
— Вы уверены? В полицейских отчетах указано, что ребенок, внесенный в список просто как «Алли», был на студии «Ашвуд» в тот день и...
Обычно Эдмунд не перебивал людей, но в этот раз он не сдержался.
— Боюсь, вы увлеклись своей теорией, мисс Смит, — сказал он. — Искажение фактов во имя того, чтобы все сошлось. Это могло быть упоминание о ком угодно.
— И я разговаривала с вашей кузиной Люси Трент об Альрауне.
О боже! Эта женщина успела обойти все семейство! Эдмунд поинтересовался:
— И что же рассказала вам Люси?
— Она сказала, что миф об Альрауне был создан журналистами для рекламы. Только мне кажется, что она не так уж и верит этому. Я всегда замечаю подобные вещи, — заметила мисс Смит. — Однажды кто-то сказал мне, что я немного экстрасенс. Чепуха, конечно, но все же. Я приходила в офис вашей кузины. «Квандам филмс» — интересное место. На самом деле...
Эдмунд прервал ее во второй раз:
— Мисс Смит, простите ли вы меня, если я прекращу нашу дискуссию? У меня очень много дел. А я здесь всего на два дня.
— Вы хотите, чтобы я ушла. Вполне понятно. — Она допила чай и встала. — Но если вы наткнетесь на что-нибудь, что я смогу использовать в своей диссертации, и если вы пришлете мне это по почте, я буду вам очень признательна. Я дам вам мой адрес и номер телефона. — Трикси быстро написала на обратной стороне конверта свои координаты. — Вы не забудете? Я имею в виду, если будет что-нибудь о Лукреции... Хоть что-нибудь...
— Я не забуду, — вежливо ответил Эдмунд.

* * *

Увидев, что Трикси Смит села в свою машину, Эдмунд вернулся на кухню и стал готовить ужин из тех продуктов, что принес.
В уме он снова и снова проигрывал разговор с Трикси. И уже не раз успел задать себе вопрос: что бы делал Криспин?
Криспин.
Мысли о Криспине помогли Эдмунду почувствовать себя лучше. Он сразу понял, что Криспин дал бы только один совет, как справиться с этой назойливой женщиной. "Раньше ты уже брал на себя ответственность за это, милый мой мальчик, — сказал бы Криспин. — Поступи так снова. Ты ведь знаешь, что необходимо сделать".
Криспин был неисправимым игроком. И Эдмунд знал это. Но если в жизни и бывали времена, когда нужно было идти на риск, то это, похоже, был именно такой момент. К тому же сам факт того, что необходимо было рискнуть (и Эдмунд не признался бы в этом даже Криспину), был возбуждающе сладок.
Он не переставал размышлять об этом все время, пока готовил ужин.

* * *

В Педлар-ярде мама всегда рассказывала свои истории по вечерам, потому что именно в это время его не было дома. Нити основы маминых рассказов со временем протерлись и истрепались, но они по-прежнему оставались тем материалом, из которого ткали мечты. Они были той парчой, которая украшала стены несчастливого детства.
Когда-то давным-давно...
Эта фраза, обещавшая нечто чудесное, никогда не теряла своего очарования. Когда-то давным-давно в старом городе, полном романтики и музыки, жила семья. Она жила в сказочном доме среди деревьев, туда на балы съезжались принцы и леди, и все было великолепным.
— Город назывался Веной. Он находится в Австрии, и его можно назвать самым романтическим городом в мире. Твоя бабушка жила в том сказочном доме. Она была горничной мисс Нины. Это была очень важная должность. И твоя бабушка видела всех великих людей, которые приезжали в тот чудесный дом на обеды, балы и концерты.
— Эта семья была очень богатой?
— Да. Ты ведь любишь дорогие вещи, правда?
— Да, так же, как и ты.
— О да. Раньше я думала, что стану богатой. Возможно, я еще когда-нибудь стану. И тогда ты тоже будешь богат.
— Это будет так здорово. Ну, расскажи, что случилось с этой семьей в Вене.
— Что ж, когда твоей бабушке было семнадцать лет, в