потрясая плакатами, надписи на которых отсюда я прочитать не мог. Под ногами у них путалась собака. Тут же находилась телевизионная съемочная группа, а также четверо или пятеро терзавших свои блокноты журналистов.
Я не стал въезжать на стоянку, а оставил «БМВ» на тротуаре ярдах в пятидесяти от завода. Хотел было незаметно прокрасться через черный ход, но они наверняка уже меня увидели, так что я решил идти напролом. Теперь я четко разглядел лозунги на плакатах: «Виртуальная реальность есть виртуальный ад», «Виртуальная реальность – героин для народа», «Просто скажи „нет!“», «Спасем разум наших детей». Подойдя поближе, расслышал, как демонстранты болтают между собой о каких-то пустяках. Создавалось впечатление, будто они в погожий денек выбрались на пикник, а не вышли на манифестацию протеста.
Я был уже в двадцати ярдах от входа, когда меня заметили. Раздались выкрики: «Смотрите, Марк Фэрфакс!», «Вон он идет!», «Держите его!». Я ускорил шаги, едва удерживаясь от того, чтобы не побежать. Из толпы ко мне бросились двое демонстрантов и решительно преградили дорогу к заводу. Один был довольно хил, а вот второй оказался настоящим здоровяком. Я заколебался. Конечно, я мог оттолкнуть их, однако не исключено, что в таком случае началась бы потасовка. Мог вызвать полицию. Мог оставаться на месте и вступить с ними в переговоры. Соображая, как поступить, я все время помнил о присутствии телевизионщиков. Ну а фоторепортеры уже вовсю щелкали затворами своих камер.
– Фэрфакс! Эй, Фэрфакс, одну минутку! – услышал я сквозь шум толпы и узнал голос Дуги. Через какую-то секунду я оказался с ним лицом к лицу. Злое у него было лицо, на шее вздулись вены. Лоб блестел капельками пота. Он стоял так близко, что я явственно чувствовал его запах – запах пота и злобы.
– Слушайте меня, Фэрфакс, – с явной угрозой произнес он негромко, но так, чтобы журналисты не упустили ни слова.
Первым моим порывом было врезать ему как следует. Тут же я вновь вспомнил о телекамерах и глубоко засунул сжатые в кулаки руки в карманы брюк. Толпа сразу затихла. Дуги держал паузу, чтобы журналисты успели подойти поближе.
– Так вот, слушайте меня, Фэрфакс. – Теперь, однако, он повысил голос и говорил с театральным придыханием. – Вот здесь у меня письмо, содержание которого было известно и вам, и вашему брату. Но ни он, ни вы по этому поводу ничего не предприняли.
Дуги вытащил какие-то бумаги. Сердце у меня замерло – я узнал уже виденный однажды бланк. Он высоко поднял руку и потряс сжатыми в ней листками для всеобщего обозрения.
– Это письмо от адвоката семьи одного юноши. Юноши, который после пользования устройством виртуальной реальности утратил пространственную ориентацию настолько, что врезался на мотоцикле в дерево и погиб.
Я явственно слышал, как за моей спиной журналисты скрипят царапающими блокноты перьями.
– Но это еще не все. Ричард Фэрфакс пошел на все, чтобы вынудить семью несчастного мальчика замять этот трагический случай. Родители его живут в страхе. Они запуганы настолько, что умоляли не называть их имен. Но пусть все знают – виртуальная реальность убивает! И вам этого не скрыть! – Дуги торжествующе взмахнул бумагами, его единомышленники торопливо раздавали журналистам текст сообщения для печати. – Что вы на это скажете?
Я сделал глубокий вдох, медленно сосчитал про себя до трех.
– Ничего, – как можно спокойнее ответил ему я. – Если вы закончили, позвольте пройти, пожалуйста.
– Вы знали об этой трагедии? – спросил кто-то у меня за спиной, и я обернулся.
Высокий, очень худой, не старше двадцати, авторучка нетерпеливо подрагивает над репортерским блокнотом. Дуги предусмотрительно молчал, не сводя с нас глаз. Наверняка они сговорились с ним заранее. Тем более мне надо быть осторожным.
– Без комментариев.
– Как же так? – преувеличенно удивился репортер. – Ведь речь идет об общественной безопасности!
– Повторяю, без комментариев.
– Можно нам ознакомиться с письмом? – это уже его коллега, взъерошенная дама, говорящая с английским акцентом.
– Нет,