как Дуги клеймил виртуальных извращенцев. – Однако, с другой стороны, виртуальная реальность способна стать незаменимо полезной.
Я в подробностях описал ей, как провел сегодняшний день с Рейчел и Алексом. Она слушала меня с искренним интересом.
– Жаль, что Дэвид ничего подобного мне не рассказывает. От него только и слышишь, что объем продаж, переговоры да сделки.
– Так он и дома говорит только о работе?
– Работа для него важнее всего. Лишь о ней и думает днем и ночью.
Господи, судя по всему, в «Фэрсистемс» это какая-то всеобщая болезнь, как бы и мне ее не подцепить.
– Ну а вы чем занимаетесь?
– Помогаю в приюте для бездомных в Лейт-Уок.
– Да что вы! – неподдельно изумился я.
– Да. Ну, не все они, конечно, бездомные, но все по-настоящему беспомощны. Многим из них самостоятельно просто не выжить. – Заметив, что я потрясен, она рассмеялась. – Да перестаньте вы, здесь нет ничего такого особенного.
– Наверное, – смущенно промямлил я. – Просто...
– Просто вы не ожидали, что жена Дэйва может заниматься таким делом? – перебила она меня.
– Видимо, так, – признался я.
– Ну, вы еще многого о Дэйве не знаете.
– Думаете?
– Уверена. Мы познакомились с ним девять лет назад в Уганде.
– В Уганде?! А как вы туда попали? Чего ему там понадобилось?
– Дэвид работал по линии Всемирного банка, а я была добровольцем, помогала одной благотворительной организации. Тогда весь тот регион страдал от ужасной засухи.
– А я и не знал, что Дэвид работал во Всемирном банке.
– А как же! Он был таким идеалистом. Только-только получил степень магистра в Суссекском университете, специализировался по экономике развивающихся стран. Он был убежден, что, если развитой мир снизойдет до того, чтобы обратить внимание на задавившую «третий мир» нищету, от нее можно будет избавиться. И хотел показать всем, как это сделать.
– Ничего себе задача!
– Не из простых, конечно. Но очень благородная.
– А вы? Вы-то как туда попали?
– Не могла же я сидеть сложа руки, когда люди голодают, – застенчиво улыбнулась она, словно смутилась тем, что открыто выразила такое простое и естественное чувство сострадания. – И до сих пор не могу.
В этот момент в беседе за другим концом стола наступила короткая пауза, и Дэвид расслышал окончание ее фразы.
– Рассказывает вам об Африке? – также несколько смущенно поинтересовался он.
– Да, – ответил я. – Признаться, не ожидал.
– Не удивляйтесь. В то время я был жутким идеалистом. Считал, что могу решить все мировые проблемы. Теперь-то знаю, что это абсолютно бессмысленно.
– Да не может быть, – возразил я.
– Видите ли, помощь расходится по трем направлениями. Оружие, взятки, шикарная жизнь для тех, кто ее распределяет. А бедняки едва ли получают от нее хотя бы крохи, а если это происходит, сразу тратят их на еду и выпивку, даже не думая, что должны сами кормить себя, растить собственный урожай. Все это очень удручает.
Я посмотрел на жену Дэвида. Выражение ее лица не изменилось, она явно слышала подобные рассуждения прежде, и не раз.
– Поймите меня правильно. Я не против благотворительности и добровольцев, которые ею занимаются. Пат спасла больше человеческих жизней, чем я продал компьютеров. Кто-то ведь должен помогать жертвам пороков общества. Однако мир нам не изменить, поэтому остается только грести под себя все, что можешь. – А вот это уже гарвардские штучки, наслышаны, как же. – Ведь именно этим вы и другие ребята в Сити и занимаетесь, разве не так? Ворочаете деньгами, получаете премии и их тратите.
Он, конечно, прав. Крыть мне нечем.
За столом наступило неловкое молчание. Пат вышла на кухню. Энни спросила Уилли, куда подевался его «порше». Если это была шутка, то достаточно злая. Дело в том, что Уилли продал свой роскошный и престижный автомобиль, чтобы приобрести акции «Фэрсистемс», и с той поры довольствовался скромной моделью «рено» шестилетней давности.
Пат возвратилась с миской упоительно вкусного рагу. Лишь через несколько минут я разобрался, что в нем мясом и не пахнет. Я стал подозревать, что пристрастие