его в ходе исследований, направленных на то, чтобы исключить вредные шумы, опасные для здоровья пользователей системы виртуальной реальности. Описать словами его невозможно – нечто среднее между пронзительным плачем младенца и тем невыносимым, что рвет душу, когда ногтями царапают грифельную доску.
Десять секунд, потом тишина.
– Открой глаза, Уолтер, – шепчет в мире Соренсона Ричард ему на ухо во время этой паузы.
– Не открывает, мерзавец. Попробуем еще раз, – угрожающе проговорила Рейчел.
Еще десять секунд почти на исходе. У меня самого натянутые как струны нервы вот-вот лопнут.
– Открыл, голубчик! – довольно воскликнула Рейчел.
Я поспешно опустил очки. Назад, в мир Соренсона.
Они с Ричардом стоят лицом к лицу, кровь из зияющей на лбу брата раны заливает ему плечи и грудь.
– А теперь, Уолтер, расскажи, кто меня убил.
– Оставь меня, – тяжело и часто дыша, простонал Соренсон.
– Тогда давай умирать снова, Уолтер.
Вновь перед нашими глазами взметнулся и обрушился смертоносный топор. Еще раз. И еще. Соренсон опять зашелся в истошном вопле.
– Кто меня убил, Уолтер? – еще раз спросил Ричард.
– Это не я! Я не убивал! – выкрикнул наконец Соренсон. – Мне бы и в голову не пришло! Это все она! Психопатка такая!
Наступила пауза.
– Так, запись у нас кончилась, – раздался у меня в наушниках голос Рейчел. – Отсюда придется работать вживую.
До этого момента мы воспроизводили тщательно отрепетированные и записанные на пленку фрагменты речи Ричарда. Сейчас я должен импровизировать и задавать вопросы сам. Мой голос будет обрабатываться синтезатором в реальном времени, так что Соренсон ничего заметить не должен.
– Кто она? – подхватил я, испытывая странное чувство при виде того, как с шевелящихся в виртуальном мире губ Ричарда срываются произносимые мною слова. Даже у меня оставалось полное впечатление, что на самом деле говорит он.
Соренсон не отвечал, в наушниках слышалось только его прерывистое дыхание.
– Я жду, Уолтер.
– Ничего я тебе не скажу! – Соренсон, видимо, сумел взять себя в руки. – Можешь издеваться сколько угодно, все равно ничего не добьешься.
– Неужели твоя жена? Или любовница? – Я вспомнил, что отец сетовал на ветреность Соренсона.
– Пошел к черту! – буркнул Соренсон.
– Значит, правда. Это была твоя любовница. И кто же она?
Да, кто? Ричард ведь должен был хорошо ее знать. Кто же из известных нам женщин был достаточно близко знаком и с моим братом, и с Соренсоном? Разве что Рейчел? Исключено.
Господи! Не может быть! Нет!
– Верни нас в виртуальный кабинет, – попросил я Рейчел.
Рейчел пощелкала клавиатурой. Мы всемером вновь сидели за полированным столом красного дерева. В виртуальном мире у всех на лицах застыло совершенно непроницаемое выражение.
Я обернулся к Карен.
– Это ты убила Ричарда!
Наступило молчание. Все взгляды обратились на Карен. Она посмотрела на Соренсона, потом на меня.
– Пришлось, – вздохнула она. – Он собирался разоблачить Уолтера, сломать его карьеру. Хотел лишить нас будущего.
– Но как ты могла?
– Да не хотела я его убивать! Думала, уговорю не обращаться в Комиссию по ценным бумагам и биржам, но он и слушать ничего не хотел. А тут топор под руку подвернулся. Другого способа заставить его молчать у меня не было.
Я не мог вымолвить ни слова. В голове у меня метались обрывки мыслей. Так, значит, ее любовником был вовсе не Боб Форрестер, а Соренсон. Карен убила моего брата. И даже после этого спала со мной, ласкала, шептала нежные слова. Мерзость какая! Даже не верится...
– А как насчет Дуги? И нас с Марком? – как сквозь вату донесся до меня голос Рейчел.
– Дуги убила тоже я. И наняла тех двоих убрать тебя и Марка. Уолтер об этом ничего не знает.
– Это правда, Уолтер?
– В отсутствие адвоката я не скажу вам ни слова, – высокомерно произнес Соренсон.
– Я ни о чем не жалею, – вполголоса проговорила Карен. – Для тебя, Уолтер, я готова на все. Запомни, пожалуйста, на все!
– Ах ты, сука! – Вне себя от ярости я сдернул виртуальные очки и рванулся к Карен.
Рейчел всей тяжестью