колонками цифр. В этом весь Ричард, статистику цен на акции компании он изучал столь тщательно, как никто на свете. Однако разобраться в ней не помогали даже его подробные комментарии.
– Ну и что все это значит? – озадаченно посмотрела на него Карен.
– Похоже, что столь значительное падение цен на акции «Фэрсистемс» не имеет никакого разумного объяснения.
– Так. – Кивнув, Карен разглядывала графики, таблицы и греческие буковки. – Ну и что?
– Был бы очень признателен, если бы вы именно это и выяснили. Понимаешь, я ведь имею дело лишь с цифрами. А у вас есть связи на рынке. Поговорите с вашими коллегами, может, кто-нибудь что и знает.
– А с ребятами из «Вагнер – Филлипс» ты советовался? Как агенты «Фэрсистемс» они должны уметь объяснить любую вызывающую сомнения сделку с ее акциями.
– Советовался. Утверждают, что все дело в неудовлетворительной работе компании.
Мы посмотрели на Карен. Она, напряженно размышляя, рассматривала лежащие перед нами распечатки.
– И сколько наличности осталось у компании? – вдруг спросила она.
– Ну, как тебе сказать... Не так чтоб уж очень...
– Погоди, – вмешался я. – Всего полгода назад у тебя было шесть миллионов! Неужели все истратил?
– Почти, – признался Ричард. – Но мы ждем предоплаты от одного из наших покупателей, «Дженсон компьютер». Какое-то время продержимся.
– А потом? – Я начал злиться – чертова компания опять остается без наличных средств.
Ричард только пожал плечами.
– А что говорят в «Вагнер – Филлипс»?
– От них толку не много. Намекают, что у них на мою компанию есть потенциальный покупатель.
– Это кто же?
– А вот этого мне открывать не хотят. Утверждают, что клиент настаивает на анонимности.
– Ну и?.. Будешь продавать?
Ричард принялся рассматривать свои руки – когда-то он лишился первых фаланг на мизинце и безымянном пальце левой руки, и теперь, казалось, проверял, не отросли ли они у него вновь.
– Нет, не буду.
– Нет?! Ричард, ты ведь прогоришь!
– Сейчас продавать компанию не имеет никакого смысла, поверь мне.
– А я уверен, что нужно продать, пока есть такая возможность, – стоял на своем я. – Банкротство – дело серьезное.
Есть риск, что ты навсегда потеряешь все свои идеи. Люди потеряют работу. Мы потеряем деньги.
При всем его уме Ричарду, по-моему, не хватало чувства перспективы. Он обречен на провал, и ему необходимо вовремя выйти из игры, чтобы свести убытки к минимуму. Я, маклер, это прекрасно видел, а Ричард, изобретатель, понять не мог.
– Сам знаю, что банкротство дело серьезное! – взорвался Ричард. – И можешь не сомневаться, много об этом думаю. И о своих людях тоже. Некоторые из них рядом со мной уже пять лет. Работали без выходных и не раз буквально чудеса творили! Будь спокоен, я о них позабочусь. Знаю, будет тяжело, но мы справимся, вот увидишь. И тогда ваши акции будут стоить куда дороже, чем сейчас!
Наступило молчание. Мы с Карен слегка оторопели – Ричард никогда так не выходил из себя. Он перевел дух и обернулся к Карен:
– Так что, поспрашиваешь?
– Конечно, – успокоила его она. – Однако может оказаться, что акции «Фэрсистемс» сбывают просто потому, что опасаются твоего банкротства. Как только что-нибудь узнаю, сообщу.
Я сварил кофе, мы быстро выпили по чашке и отправились спать. Я сердился на брата. Из-за его беспечности в финансовых вопросах мы вот-вот может потерять огромные деньги. Нет, я верил всему, что он рассказывал о виртуальной реальности. Не сомневался в его способностях, с технической точки зрения, достичь поставленной цели, хотя «великий прорыв», в подробности которого он не хотел посвящать даже родного брата, начал вызывать у меня подозрения. Ох, если бы ему хватило здравого смысла беречь наличность, пока она у него была!
Провожал я Ричарда, поднявшегося спозаранку, чтобы успеть на самолет в Эдинбург, в том же дурном расположении духа. А его прощальные слова мое состояние лишь усугубили.
– А Карен хорошенькая, правда?
– Да, очень, – не без гордости подтвердил я.
– Берегись ее, братишка, – бросил он и вышел на безлюдную ранним