Как он? – К своему собственному удивлению, я обнаружил, что задал этот вопрос не просто из вежливости.
– Нормально. Хочет с тобой повидаться.
– Вот как...
Ричард не стал развивать тему. Он знал, что я не пойду на уступки. За последние десять лет с отцом я встречался лишь однажды, и то на похоронах мамы. И видеть его снова у меня не было никакого желания.
До того как мне стукнуло семнадцать, у нас была нормальная, типично университетская семья. Отец преподавал математику в Оксфорде, был специалистом в какой-то темной и малоизвестной отрасли топологии. С мамой, тогда очаровательной двадцатилетней студенткой из Милана, он познакомился, когда ему было двадцать пять. За исключением нескольких лет, проведенных в Стэнфордском университете в Калифорнии, мы росли в Оксфорде. Иногда родители ссорились, мама, если ей давали повод, вспыхивала как порох, и тогда только держись! Тем не менее она сумела создать в доме атмосферу любви и душевного тепла, в которой, защищенные от всех опасностей бытия, росли два робких подростка, ищущих себе место в этом мире.
А в один прекрасный день отец от нас ушел. Совершенно неожиданно и для нас с Ричардом, и для мамы. Влюбился по уши в одну из своих выпускниц. Ей было двадцать четыре года, всего на год больше, чем Ричарду. Они перебрались в тесную хибару в Джерико в какой-то миле от нашего дома. Мама была просто убита горем.
Через шесть месяцев у нее обнаружили рак груди. Еще через два года она умерла.
В отличие от Ричарда простить отца я все еще не мог. Я унаследовал мамин характер, Ричард у нас куда более терпим. Несколько минут мы молчали.
– Как с работой? – прервал затянувшуюся паузу Ричард.
– Прекрасно. В прошлом году, когда рынок оживился, мы все заработали кучу денег. В нынешнем году рынок завянет, и все мы потеряем кучу денег. Все очень просто на самом деле. Им отправить бы нас на оставшиеся месяцы в отпуск, чтобы мы чего не наворочали. Тогда и ущерба никакого не будет.
– Ага, значит, на этот раз останешься без сказочных премиальных? – расхохотался Ричард.
– Не пропаду, – уверенно заявил я. – Они своих агентов в беде не бросят.
– Да, кстати! Спасибо, что выручил с деньгами в прошлом году.
– Не стоит. Был только рад потратить их на что-то полезное.
Откровенно говоря, премии меня несколько смущали, я до сих пор чувствовал себя неловко, когда получал такие деньги. С другой стороны, если я за год заработал компании пятнадцать миллионов долларов, едва ли стоит удивляться, что они посчитали возможным поделиться со мной какой-то частью этой суммы. Просто привыкать к этому мне не хотелось.
– А босс тебе не досаждает?
– Боб? Нет, с ним все в порядке. Поворчит иногда немного, а так нормально. Кстати, вот ему «Бондскейп» как раз не показался.
– Да ты что! – встревожился Ричард; ему вовсе не улыбалось, чтобы о его системе пошли дурные слухи.
– Да ты не беспокойся, мы с Грегом убедим его, что он не прав. А вообще в «Харрисон бразерс» мне нравится. И люди там есть неплохие. Грег вот, еще один парень по имени Эд, который мне помогает, ну и несколько других...
– В том числе Карен?
– Да, и она, – заулыбался я.
– Как у вас с ней?
– Все нормально. Сейчас гораздо лучше. По-моему, у нее с ним все кончено.
– Имеешь в виду того типа, с которым она встречалась до тебя?
– Ага.
– Кто он хоть такой?
– Не знаю, она не говорила. Да Карен мне о нем вообще почти ничего не рассказывает.
– Странно.
– Чего ж тут странного? Наверное, слишком болезненная для нее тема...
– М-да... Что же такое он с ней сотворил?
Этот вопрос я и сам задавал себе тысячи раз.
– Допускаю, что вообще ничего. Похоже, она его просто очень любила...
– Ревнуешь? – Ричард, видимо, уловил что-то в моем голосе.
– Может, и так... Они встретились вчера на приеме. Для Карен это стало жутким шоком. Я, честно говоря, не думал, что это может на нее так подействовать.
Конечно, я ревновал. Однако не собирался признаваться в этом даже самому себе, не говоря уже о других. Надеялся в глубине души, что однажды любовь Карен ко мне одолеет