на меня быстрый подозрительный взгляд. Я решил перевести разговор на другую тему.
– Не покажете ли Карен, над чем вы сейчас работаете, – предложил я Рейчел и тут же пожалел о вырвавшейся у меня необдуманной просьбе.
– О чем речь! – обворожительно улыбнулась Рейчел и указала на подключенные к ее компьютеру очки. – Наденьте.
Я собрался было остановить Карен, но не успел. Пальцы Рейчел стремительно пробежали по клавиатуре, и на экране монитора появилось какое-то лоснящееся серым, зеленым, бурым и красным месиво. Карен сдавленно вскрикнула.
– Вы находитесь внутри печени пациента. Вот здесь у него опухоль. – Рейчел подвела курсор к огромному серовато-белому шару, опутанному множеством омерзительных щупальцев. – Ее необходимо удалить. Наша программа позволяет хирургу перед операцией произвести визуальное исследование печени, так сказать, изнутри. Это настоящий прорыв в медицинской диагностике. Вы только посмотрите!
Изображение на мониторе начало взбухать и вращаться. Я ощутил приступ тошноты, глядя всего лишь на плоский экран, так что нетрудно вообразить, что чувствовала сейчас Карен. Она выдержала секунд пять, потом сорвала с себя очки.
– Уф-ф-ф! – выдохнула она, поднимаясь с кресла с позеленевшим лицом. – Спасибо, по-моему, я получила полное представление.
– Ох, извините, я сразу не подумала, – вкрадчиво проговорила Рейчел. – Картина настолько реалистична, что к этому надо привыкнуть. У нас есть еще одна программа для диагностики рака толстой кишки. Вам включить?
– Нет уж, спасибо! – Карен устремилась к выходу из кабинета, испепеляя Рейчел через плечо негодующим взглядом.
– До встречи! – ответила ей Рейчел с той же обворожительной улыбкой. – Спасибо, что заглянули.
– Вот мерзавка! – возмущенно воскликнула Карен в коридоре. – До чего мне тебя жалко, бедняжка. Как можно работать с такой дрянью! Уведи меня отсюда сейчас же!
По пути в Керкхейвен мы не проронили ни слова. Я был вне себя от ярости. Злился на Карен за то, что она не захотела понять, какого успеха может достичь «Фэрсистемс». Злился на Рейчел за то, что она выкинула подобный фокус. Что это на нее наехало?
К тому времени когда я приготовил ужин, дождь перестал. Поели мы, несмотря ни на что, с аппетитом и решили перед сном посидеть в «Инч-Таверн».
В пабе, как всегда, было тепло и уютно. Джим Робертсон встретил нас приветливой улыбкой. Карен стала приходить в себя. Щеки порозовели, золотистые волосы и белые зубы в приглушенном свете посверкивали неяркими бликами.
– В четверг виделся с отцом, – сообщил я ей.
– Правда? И как все прошло?
– Не очень, – нехотя признался я.
– Он отказался поддержать тебя на общем собрании?
– Я так и не понял. Он ничего определенного по этому поводу не сказал. Тем не менее сомневаюсь, чтобы после нашего разговора захотел меня поддерживать.
– Почему? Что там у вас случилось?
– Отец рассказал мне, что у мамы в молодости был роман с другим мужчиной.
– Не может быть! И ты ему веришь?
– Склоняюсь к этому, скажем так.
– И для чего он, по-твоему, это тебе рассказал? – сдвинув брови, спросила Карен.
– Думаю, из-за того, кто был тот человек.
– Кто же?
– Уолтер Соренсон.
– Да брось! Ты шутишь?
– Нет, я серьезно. Видишь ли, он говорит, что простил Уолтера, следовательно, и я должен простить отца за то, что он сотворил с мамой. Ни за что! Он манипулирует моими чувствами, а я этого не переношу. – Я ощутил, как в душе вновь поднимается волна злости, и отхлебнул пива, чтобы немного успокоиться. – А ты можешь простить своего отца?
Я взглянул на Карен и поразился тому, как изменилось ее лицо. В глазах полыхал гнев.
– А ты моего отца трогать не смей! И вообще хватит болтать о мужиках, бегающих за всякими там девками!
– Да что с тобой, Карен, успокойся! Ну, прости меня. – Я протянул к ней руку.
– Не прикасайся ко мне! – взвизгнула Карен. – Отстань от меня! Надоел до смерти! Оставь меня в покое!
Она оттолкнула кресло и, едва сдерживая слезы, метнулась мимо изумленно глазеющих на нее завсегдатаев к двери. Чувствуя, как неудержимо краснею