Мысли о маленькой Кэти. Райан в Бофорте с пистолетом, значком и выговором Новой Шотландии. Все вокруг казалось странным. Пространство, в котором я жила, переместилось из другого времени и Места, но одновременно принадлежало до боли реальному настоящему.
– Расскажите мне о группе, – сказала я, усилием воли возвращаясь к действительности.
Эль посмотрела на меня, но промолчала.
– Что вы хотите знать? – спросила Катрин.
– Во что вы верите?
– В познание своего разума и тела. В сохранение в чистоте Космической и молекулярной энергии.
– Что вы делаете?
– Что делаем? – Похоже, вопрос ее озадачил. – Сами выращиваем продукты, не едим ничего загрязняющего.
Она слегка пожала плечами. Слушая ее, я вспомнила о Гарри. Очищение через диету.
– ...учимся. Работаем. Поем и играем в игры. Иногда слушаем лекции. Дом поразительно умный. Он очень ясно...
Эль похлопала девушку по руке и указала на кружку Карли. Катрин забрала ее, вытерла носик о юбку и протянула обратно сыну. Ребенок схватил кружку и постучал по ноге матери.
– Давно ты живешь в группе?
– Девять лет.
– А сколько же тебе лет? – не смогла я сдержать удивленный возглас.
– Семнадцать. Родители присоединились к группе, когда мне было восемь.
– А раньше?
Она наклонилась и направила носик кружки в рот Карли.
– Помню, я много плакала. Постоянно оставалась одна и болела. Родители все время ругались.
– И?..
– Когда они пришли в группу, мы изменились. Через очищение.
– Ты счастлива?
– Смысл жизни не в счастье, – в первый раз заговорила Эль. В глубоком тихом голосе звучал легкий неузнаваемый акцент.
– А в чем же тогда?
– В мире, здоровье и гармонии.
– Разве их нельзя достичь, не отделяясь от общества?
– Мы думаем, что нет.
Ее загорелое лицо покрывали глубокие морщины, глаза по цвету напоминали красное дерево.
– В обществе слишком много такого, что вызывает у нас отвращение. Наркотики. Телевидение. Собственность. Межличностная жадность. Наша вера существует отдельно.
– Эль объясняет гораздо лучше меня, – призналась Катрин.
– Но зачем нужна коммуна? – спросил Райан. – Почему бы не уничтожить все и не воссоединиться с обществом?
Катрин махнула Эль: мол, тебе отвечать.
– Вселенная – это одно органическое целое, состоящее из множества взаимозависящих элементов. Каждая часть неотделима от остальных и взаимодействует с ними. Поскольку мы живем отдельно, наша группа представляет микрокосм реальности.
– Не могли бы вы пояснить? – попросил Райан.
– Отделением от мира мы отвергаем скотобойни, химические заводы и нефтеочистительные предприятия, пивные банки и автопокрышки, неочищенные сточные воды. Живя вместе, мы поддерживаем друг друга и духовно, и физически.
– Все за одного.
Эль улыбнулась:
– Все старые мифы должны исчезнуть до принятия нового сознания.
– Все-все?
– Да.
– Даже его? – Райан кивнул на проповедника.
– Все.
Я вернула разговор в нужное русло:
– Катрин, если бы ты хотела найти кого-то, где бы ты спрашивала?
– Послушайте, – улыбнулась она, – вы ее больше не увидите.
Девушка снова забрала кружку у Карли.
– Она, наверное, сейчас на Ривьере, намазывает детей солнцезащитным кремом.
Я уставилась на нее. Катрин не знает. Дом ничего не сказал. Она пропустила начало разговора и понятия не имеет, почему мы спрашиваем про Хайди и Брайана. Я глубоко вздохнула.
– Хайди Шнайдер мертва, Катрин. И Брайан Гилберт тоже.
Она посмотрела на меня как на сумасшедшую:
– Мертва? Она не могла умереть.
– Катрин! – резко прикрикнула Эль.
Катрин не обратила внимания.
– То есть она такая молодая. И беременная. Была. Ее голос звучал жалобно, как у ребенка.
– Их убили меньше трех недель назад.
– Вы не собирались забирать ее домой? – Она переводила взгляд с меня на Райана. Я заметила крошечные желтые точки в зеленых радужках. – Вы не ее родители?
– Нет.
– Они умерли?
– Да.
– Ее дети?
Я кивнула.
Рука девушки рванулась ко рту, потом упала на колено, словно бабочка, не знающая, где присесть. Карли дернул Катрин за юбку, она погладила его по головке.
– Как это могло