Да. Но хоть Элизабет и не сама выбрала свою судьбу, это не умаляет ее заслуг. Судя по записям, она проделала героическую работу во время эпидемии оспы, спасла тысячи жизней. Сестра, есть ли у нас святые в Северной Америке, предки которых – азиаты, коренные американцы или африканцы?
– Ну, я точно не знаю.
В голосе монахини появилось что-то новое.
– Какую выдающуюся роль могла бы сыграть Элизабет для тех верующих, которые страдают от притеснений из-за своего неевропейского происхождения.
– Да. Да. Мне надо поговорить с отцом Менаром.
– Можно вас спросить, сестра?
– Bien sur.
– Элизабет явилась мне во сне и произнесла строки, которые я никак не могу вспомнить. Когда я спросила, кто она, Элизабет ответила: "Надень наряд, чей черен цвет".
– "Отшельница, ты вся – терпенье, Раздумье, самоотреченье!
Надень наряд, чей черен цвет,
И пускай тебе вослед
Струится он волною темной,
Окутай столой плечи скромно
И низойди ко мне, но так,
Чтоб был величествен твой шаг".
– Удивительная вещь – человеческий разум, – засмеялась я. – Я читала его много лет назад.
– Хотите послушать мое любимое?
– Конечно. Прекрасная мысль.

* * *

Повесив трубку, я взглянула на часы. Пора идти.
В машине я то включала, то выключала радио, пыталась разобрать, что дребезжит на приборной доске, и просто барабанила пальцами.
Простояла на светофоре в Вудлоне чуть не целую вечность.
"Это была твоя идея, Бреннан".
Правильно. Но разве у меня все идеи хорошие?
Я приехала в аэропорт и сразу же направилась к месту получения багажа.
Райан пристраивал сумку на левое плечо. Правая рука висела на перевязи. Двигался он с непривычной осторожностью. Но выглядел неплохо. Очень даже неплохо.
Он приехал на лечение. Вот и все.
Я помахала ему рукой и позвала. Райан улыбнулся и указал на спортивную сумку, едущую мимо него по кругу.
Я кивнула и начала прикидывать, какой ключ перекочует в другую связку.
– Всем bonjour.
Я легко обняла его, так, как обычно обнимают взятых на поруки. Он отступил, и слишком голубые глаза осмотрели меня с ног до головы.
– Ничего прикид.
Я надела джинсы и футболку, в которой мой бюст подпрыгивал на ухабах не слишком высоко.
– Как долетел?
– Стюардесса пожалела меня и пересадила поближе к носу.
Еще бы.
По пути домой я спросила, как поживают его раны.
– Три застряли в ребрах, одна прострелила легкое. Остальные пули предпочли мышцы. Не очень страшно, только крови много потерял.
Это самое "не очень страшно" потребовало трехчасовой операции.
– Тебе больно?
– Только когда дышу.

* * *

Когда мы добрались до пристройки, я показала Райану комнату для гостей и пошла в кухню за чаем со льдом.
Через пару минут он присоединился ко мне во дворике. Сквозь листья магнолии просвечивало солнце, а пересмешника сменил оркестр певчих воробьев.
– Ничего прикид, – сказала я, протягивая ему стакан. Райан переоделся в шорты и футболку. Его ноги были цвета непрожаренной трески, вокруг лодыжек болтались спортивные носки.
– Зимовал в Ньюфаундленде?
– Загар вызывает меланому.
– Придется искать тень.
Мы уже обсудили события в Энджел-Гуардиане. Сначала в больнице, потом, когда поступило больше сведений, по телефону.
Райан дозвонился по мобильному до полицейского поста района Рувиль, пока я соскребала лед с дорожного знака. Когда мы не объявились, диспетчер послал грузовик очистить дорогу для команды следователей. Офицеры обнаружили Райана без сознания, вызвали подкрепление и "скорую".
– Значит, твоя сестра больше не лечится космической энергией?
– Нет, – улыбнулась я и покачала головой. – Она заехала сюда на пару дней, потом вернулась в Техас. Скоро изобретет еще какой-нибудь способ свернуть себе шею.
Мы потягивали чай.
– Ты читал отчеты психиатров?
– Бредовая ложная самоидентификация с элементами мании величия и паранойи. Что это, черт возьми, значит?
Такой же вопрос заставил меня порыться в медицинской литературе.
– Мания антихриста. Человек считает себя или окружающих дьяволом. В случае с Elle она проецировала свое заблуждение