кислородные баки. Многие, похоже, сворачивали оборудование.
Мы подошли к полицейскому в форме, стоявшему у крыльца. Как и полицейский у дороги, он был служащим безопасности Квебека, возможно, с участка в Сен-Жовите или ближайшем городе. Провинциальная полиция Квебека обслуживает всю территорию от острова Монреаль, за исключением городов, которые в состоянии содержать собственную полицию. Сен-Жовит для этого слишком мал, так что либо начальник пожарной станции, либо соседи вызвали службу безопасности Квебека. Те, в свою очередь, позвонили специалистам по поджогам из нашей лаборатории. Отдел по пожарам и взрывчатым веществам. Я гадала, кто решил вызвать следователя. Сколько жертв мы обнаружим? В каком они будут состоянии? Явно в плохом. Сердце тревожно забилось.
Ламанш снова протянул жетон, полицейский рассмотрел его.
– Un instant, Docteur, s’il vous plait, – проговорил коп, подняв руку в перчатке.
Позвал одного из пожарных, сказал ему что-то и указал на голову Ламанша. Через секунду мы получили каски и маски. Первые надели, последние повесили на руку.
– Attention! – крикнул полицейский.
Потом отошел в сторону, пропуская нас. О да. Я буду осторожной.
Передняя дверь распахнута настежь. Когда мы переступили порог и оказались вне солнечного света, температура упала градусов на двадцать. Воздух внутри пах сыростью, горелым деревом, расплавившимся пластиком и материей. Все покрывала темная липкая сажа.
На второй этаж вела лестница, слева и справа зияло пустотой то, что когда-то было гостиной и столовой. Остатки кухни располагались сзади.
Я и раньше бывала на пожарищах, но мало видела настолько разгромленные здания. Повсюду обуглившиеся доски, словно обломки кораблекрушения. Они перекрещивались на замысловатом стуле и каркасе дивана, прислонялись к лестнице, подпирали стенки и двери. Остатки мебели лежали черными грудами. Со стен и потолка свисали провода, трубы изгибались внутрь. Оконные рамы, лестничные перила, подоконники – все заткано черным ледяным кружевом.
Дом кишел людьми в касках, они разговаривали, что-то замеряли, фотографировали и записывали на камеру, собирали улики, царапали в блокнотах. Я узнала двух специалистов по поджогам из нашей лаборатории. Они держали измерительную ленту, один сидел на корточках в заданном месте, другой разматывал ленту, записывая данные каждые несколько метров.
Ламанш заметил члена следственной команды и начал пробиваться к нему. Я последовала за начальником, осторожно пробираясь между перекрученными металлическими стеллажами, разбитым стеклом и чем-то по виду напоминавшим скомканный красный спальный мешок, чье содержимое изверглось на поверхность, точно лава.
Следователь оказался очень толстым и очень красным. Он слегка выпрямился, когда увидел нас, выдохнул облачко пара, выпятил нижнюю губу и обвел вывернутой наизнанку перчаткой окружающую нас разруху.
– Значит, господин Юбер, два трупа?
Ламанш и Юбер представляли две противоположности по телосложению, как контрастные оттенки в палитре. Патолог – высокий и поджарый, с вытянутым лицом, напоминавшим морду ищейки. Следователь – круглый во всех смыслах слова. Я видела Юбера в горизонтали, а Ламанша в вертикали.
Юбер кивнул, и три подбородка заволновались над шарфом.
– Наверху.
– Еще кто-нибудь?
– Пока нет, но мы еще не закончили нижний уровень. Пожар был гораздо сильнее в задней части дома. Возможно, что-то взорвалось в комнате рядом с кухней. Там выгорело все, пол провалился вниз.
– Видели тела?
– Нет еще. Жду допуска наверх. Начальник пожарной команды хочет убедиться, что там безопасно.
Я разделяла опасения начальника.
Мы молча стояли, разглядывая пожарище. Прошло время. Я шевелила пальцами рук и ног, пытаясь прогнать холод. Наконец по лестнице спустились трое пожарных. Они были в касках и защитных масках и выглядели так, будто искали химическое оружие.
– Все нормально, – объявил последний пожарный, расстегивая и снимая маску. – Теперь можете подниматься. Только смотрите, куда ступаете, и не снимайте каски. Чертов потолок